Вечный огонь сибирских стрелков

Старая Русса – древний город на берегу озера Ильмень. Сегодня вся его история и локальная идентичность, кажется, сконцентрировались на самом известном из обитателей – Федоре Достоевском. После двух десятилетий межвоенного безвременья 20-х и 30-х и жестоких боев за освобождение Ленинградской области, не оставивших от него камня на камне – в 1944 году советские войска вошли в изрытые снарядами остатки курортного городка, в котором не осталось жителей. Сейчас уже мало кто вспоминает о том, что когда-то его называли русской Швейцарией. Именно поэтому, кстати, певец темных глубин человеческой души поселился на берегу озера Ильмень.

Первый бой лыжной бригады в 1943 году – излюбленный исторический эпизод якутских реконструкторов. Фото с сайта якутск.рф

«Группа самая верхняя из них, называемая ас-Славийа, и царь их в городе Салау», – писал об ильменских словенах в конце Х века арабский путешественник Ибн Хаукаль. Ильмень – одно из крупнейших озер Европы, один из истоков Руси. Дух языческой древности никогда не иссякал над его водами полностью. Поэтому мало удивительного в том, что самые молодые памятные знаки на его берегах принадлежат одной из древнейших религий современной России. Вот как они появились в Старой Руссе.

Отдельные лыжные бригады 12-го гвардейского стрелкового корпуса Красной армии – 3-я, 19-я и 40-я – были почти наполовину сформированы из якутов, искусных охотников и лыжников. В ночь на 23 февраля 1943 года именно их бойцы должны были выполнить амбициозные задачи, поставленные советским командованием Северо-Западному фронту в рамках операции «Полярная звезда». 19-й бригаде, впервые шедшей тогда в бой, предстояло выйти по замерзшему озеру на подступы к Старой Руссе и отрезать немецкие части в городе.

Утром 2-й батальон бригады выбил немцев из деревни Рётле на южном берегу Ильменя, но 1-й и большая часть 3-го встретили рассвет на голом льду, к которому их прижали пулеметный огонь, артиллерийский обстрел и налеты немецких бомбардировщиков. 2-й батальон отбил у немцев еще две деревни, двигаясь вместе с успевшими выйти на берег солдатами 3-го на выручку погибающим на льду товарищам, но был остановлен немецкими контратаками. После того как наступила ночь, 19-я бригада, потерявшая треть личного состава и лишенная связи со штабом, оставила отбитые у врага деревни и отошла на позиции, с которых начинала наступление. 25 февраля после короткого отдыха она снова пойдет в бой. В сражении за Ильмень, которое продолжалось до 10 марта, бригада понесет огромные потери, после чего почти уничтоженное воинское соединение расформируют, а его бойцы вольются в 150-ю стрелковую дивизию. Еще через два года пережившие горнило зимних боев под Великим Новгородом бойцы войдут в Берлин и штурмом возьмут Рейхстаг.

«Старый Ильмень, ты помнишь их –// Молодых, огневых, живых,// Их ночной боевой переход,// Как трещал под ногами лед», – разговаривал с озером, передавая ему поклон от сибирской Лены, якутский поэт Сергей Васильев-Борогонский. Небольшой, почти незаметный эпизод грандиозной мясорубки провалившейся «Полярной звезды», в которой Северо-Западный фронт потерял убитыми и ранеными 280 тыс. человек, – для якутов самая болезненная рана общей памяти о войне. 23 февраля 1943 года для якутского народа стало самым кровопролитным днем в истории – ни раньше, ни позже не было боев, в которых одновременно погибли бы столько его сыновей. Официально установлено, что 75 лет назад на ильменском льду осталось 250 из 597 воинов-якутян 19-й бригады. Рушане, правда, рассказывают, что куда больше. Об этом в Сахе (Якутии) в 2005 году сняли фильм «Журавли над Ильменем». Правда, сам бой на озере занимает в нем всего ничего – несколько минут ослепительно горящих в черном небе осветительных ракет, уходящих без следа под черную воду солдат и громоздящихся друг на друга льдин, расколотых снарядами.

Для якутов-скотоводов человеческая жизнь соотносилась с пределами домашнего, освоенного пространства – алааса. Человек отождествлялся с алаасом, а алаас – с человеком, и это не просто фигура речи. Якутский язык сохранил выражения, обозначающие макушку, печень, желудок или ноги алааса – то есть его верхнюю, среднюю и нижнюю части с юга на север. Строго говоря, сложно определить границу между сакральным и профанным, священным и мирским в верованиях народа, обожествлявшего землю, на которой он живет, и привязывающего себя к ней. Снова буквально: сэргэ, название ритуального деревянного столба, переводится на русский язык как «коновязь». Сэргэ, символ мирового древа, ставили для посвящения шаманов и на их могилах, на якутский праздник лета – Ысыах, их украшали изображениями тотемных животных рода и замысловатыми геометрическими узорами. У бурят когда-то семьи устанавливали сэргэ к свадьбе сына и после того, как свадебный поезд невесты прибудет в улус жениха (тогда его делали из березы). Отчасти оно было таким же центром жилища и обитаемого пространства, как очаг.

А в этом году сэргэ установили в память о погибших бойцах из Якутии в Старой Руссе. На вырезанной якутским мастером Александром Павловым и освященной шаманом Эркином Алексеевым к 9 Мая коновязи красуется красная звезда.

Это не первый памятник бойцам 19-й бригады лыжников, и даже не первый, использующий национальные мотивы. В 2000 году на братской могиле у озера появился памятник в виде традиционного жилища якутов – стилизованной урасы из металлических стел, под ними – саркофаг, на котором написаны имена погибших. Эту братскую могилу, кстати, Республика Саха отсудила у властей Новгородской области после того, как установленный в 1989 году обелиск у деревни Рётле был снесен новыми хозяевами земли через 20 лет после установки. Но сэргэ – это не столько памятник, сколько средство показать: у этой земли есть хозяин, на ней живут люди, и поэтому она священна. На прародине славян, где пали смертью храбрых советские солдаты из далекой Якутии, это – домашний очаг бойцов-якутов. Вечный огонь, говоря современным языком.