Антон Олейник
Фото Reuters
Один из вариантов решения заключается в опоре на невидимую руку рынка, точнее – рынка недвижимости. Экономисты предпочитают полагаться на спонтанные процессы, которые потенциально могут привести к добровольной сегрегации населения. Нобелевский лауреат Пол Кругман в своей книге «Самоорганизующаяся экономика» обсуждает несколько моделей эволюции смешанных вариантов расселения в сегрегированные, когда по соседству живут представители одной и той же национальности.
Примечательно, что речь идет не о сознательном создании этнических районов, скажем, в Москве, а о добровольной сегрегации. Развитый рынок недвижимости, позволяющий переезжать с места на место с минимальными издержками, позволяет реализовать индивидуальные предпочтения обывателей в отношении соседей.
Сегрегация, пусть и добровольная, не исключает, однако, повторения погромов. Только уже по иному сценарию. Районы, населенные преимущественно эмигрантами (подобные парижским banlieues), трудно контролировать силами полиции, в которой служат представители других национальностей. Поэтому сохраняется риск массовых протестов и погромов уже силами иммигрантов, обращенных на пытающихся навести «свой» порядок представителей правоохранительных органов.
В качестве альтернативы невидимой руке рынка обычно рассматривают видимую руку государства. В случае проблем иммиграции под видимой рукой понимается ограничение числа приезжих возведением препятствий на их пути (от введения виз до укрепления границ) и осуществление контроля над ними в стране пребывания (с помощью регулярных проверок документов, рейдов и прочих специальных мероприятий).
Сокращение числа мигрантов насильственными методами требует значительного укрепления правоохранительных органов. Но где гарантии, что тотальный контроль будет использован только в отношении иммигрантов, без введения дополнительных ограничений в отношении остальных граждан? Доверие к российским правоохранительным органам низко и среди представителей этнического большинства. Примечательно, что часть участников волнений в Бирюлеве вышла на улицы не из-за миграции, а в знак протеста против коррупции и избирательности в работе полиции.
Среди предлагаемых социологами вариантов решения проблем иммиграции популярна идея ассимиляции. Ее сторонники сомневаются в необходимости ограничений на иммиграцию в отношении тех, кто готов интегрироваться в общество и культуру страны пребывания. От иммигрантов ожидают владения государственным языком, знания основ превалирующей культуры и отказа (по крайней мере на публике) от принадлежности к иным культурам. Запрет на ношение символов религиозной веры (например, хиджаба) при посещении государственных учреждений во Франции, Бельгии и в канадской провинции Квебек иллюстрирует ориентацию на полную ассимиляцию.
Политика обеспечения полной ассимиляции мигрантов тем не менее сама зачастую становится источником конфликтов и трений. Первичная социализация (в первые годы нашей жизни), как хорошо известно социологам, намного сильнее вторичной (в зрелые годы). То, к чему мы привыкаем в детстве, становится частью нашей идентичности, и попытки заставить нас отказаться от воспринятого в детстве и отрочестве могут расцениваться как нарушение базовых прав и свобод. Не случайно запрет на ношение хиджаба стал причиной протестов и волнений представителей мусульманского сообщества.
Политика мультикультурализма нацелена не на стирание различий между этническими группами, а на обеспечение их сосуществования через признание культурной специфики каждой из них. В этом случае от иммигрантов не ждут полной ассимиляции в институты и культуру страны пребывания. Они должны уважать ее законы и особенности превалирующей культуры – в обмен на признание за их собственной культурой права на существование.
От иммигрантов в России ожидают уважения и ее законов, и ее традиций. Однако при этом об уважении традиций самих мигрантов забывают. Иными словами, на мигрантов возлагают одни обязанности, лишая прав в том числе на собственную культуру. Не попробовать ли применить более сбалансированный подход, сочетающий акцент и на обязанностях, и на правах мигрантов?
Мультикультурализм требует особой гибкости и толерантности при реализации его принципов. Вероятно, именно поэтому даже в использующих мультикультурализм в национальной и миграционной политике странах, например в Канаде с ее Законом о мультикультурализме 1998 года (Canadian Multiculturalism Act), о полном успехе в этой области говорить рано. Однако именно вектор мультикультурализма представляется особенно перспективным при определении российской миграционной и национальной политики. Россия по природе своей многонациональна и зависима от миграции как ресурса для достижения своих экономических и социальных целей.
