Носить нечего?

В минувшую пятницу в московском театре «Практика» и Центре имени Мейерхольда начал свою работу пятый фестиваль «Новая драма». Фестивальная программа составлена в этом году так, что желающий может слушать «новую драму» и про нее с утра и до утра: первая дискуссия, посвященная героям новой драмы, начинается в театре «Практика» в половине двенадцатого утра, а в половине двенадцатого вечера, после окончания всех спектаклей, в Центре Мейерхольда стартует клубная программа (один из создателей «Новой драмы», ныне – худрук «Практики» Эдуард Бояков составил клубную программу из выступлений русских рэперов). Вчера и позавчера в конкурсе вроцлавский театр Teatr Ad Spectatores показал свои версии пьес Александра Вартанова «Большая жрачка» и «Сны» Ивана Вырыпаева (кстати, в четверг во внеконкурсной программе ожидается показ рабочего варианта будущей премьеры Вырыпаева под названием «Июль» с Полиной Агуреевой в главной роли; премьера уже назначена в «Практике» на конец октября).

Фестиваль начался с дискуссии, в которой основатели, участники и желающие попытались подвести итоги первых пяти лет «Новой драмы» в России, разобраться в победах и поражениях. Следующий пункт программы – «Новая драма. Опыты» – был посвящен только что закончившемуся фестивалю современной драматургии «Любимовка». «По просьбам зрителей» была сыграна одна из лучших читок нынешней «Любимовки», пьеса минского драматурга Павла Пряжко «Трусы» в постановке Елены Невежиной. Несмотря на участие в нескольких драматургических конкурсах, Пряжко называют открытием нынешней «Любимовки». Вполне может статься, что теперь полуспектакль по его пьесе, работа в жанре work-in-progress, окажется и одной из вершин «Новой драмы». Как по содержанию, так и по исполнению.

Невежина, известная своими вполне классическими интересами («Преступление и наказание» в МХТ), давно уже работает с «новой драмой» («Любовь как милитаризм» – в Омской драме, «Mutter» – в Новосибирском «Глобусе»). Тем не менее «Трусы» – пожалуй, самый радикальный ее опыт в этом направлении. Но именно ее интерес к этой пьесе в определенном смысле «институализировал», придавал особого рода респект всей затее. Несмотря на то что занятые в показе актеры (среди них – Фекла Толстая, Алина Маракулина, Алексей Юдников, Константин Богданов, Андрей Курносов и другие) время от времени заглядывают в странички с текстом, «Трусы» можно назвать без пяти минут спектаклем. Определен конфликт, намечены мизансцены, даже музыкальная и звуковая партитуры выстроены вчерне.

В точном соответствии с названием через сцену репетиционного зала «Практики» была перетянута веревка и развешены женские трусы. О них, о трусах, ведут свой неспешный, почти что философский разговор немолодые герои (Юдников и Богданов). Даром что основной корпус их словаря состоит из так называемой обсценной лексики – все понятно: они говорят о смысле жизни. Трусы пропадают, милиционер (чрезвычайно органичный в этой роли Андрей Курносов) пытается убедить героиню в бесперспективности заведения уголовного дела, тем не менее начинает расследование – из уважения к покойному ее отцу. Таков внешний сюжет истории, в которой слышны отголоски русского абсурда ОБЭРИУ, сегодняшних рэпов и много чего еще. Так что история потерянных и вновь обретенных трусов, которые – подобно неопалимой купине – в огне не горят, – эта история приподымается над «мертвым бытием», целясь в самые что ни на есть мифологические выси.