Умирающие старички, радиодевочки и дневник писателя

Олег Зайончковский. Счастье возможно: роман нашего времени.– М.: АСТ: Астрель, 2009 – 318 с.

Книга с широким по смыслу названием «Счастье возможно: роман нашего времени» – цепь из 24 рассказов, «завернутых» в дневник немолодого одинокого мужчины. Он живет в однокомнатной квартире с собакой, выходит на балкон покурить, размышляет лирически: «Вот и кончилась сигарета. Как быть? Пустить окурок вниз?.. Ни за что. Я не помню случая, чтобы что-нибудь когда-нибудь бросил с балкона. Мне не хочется уподобляться субъектам, которые┘» – и далее почти на страницу в том же духе.

Этот немолодой человек – писатель. Писатель на 1-й же странице текста: «┘когда я читаю чужие романы┘», два раза писатель на 23-й: «┘я единственный среди его знакомых писатель» и «┘он бы мог тоже сделаться литератором»; «через пять минут я пойду рассказывать радиослушателям о себе и своем творчестве» – на странице 35, «на асфальте вырос я, как личность и как писатель» – на странице 42┘

Жена от него ушла, но приезжает к нему регулярно, чтобы убедиться, что тот не помер с голоду и со стиркой все в порядке; на писательскую дачку – деревенский дом детства – она приезжает вместе со своим новым мужем, снисходительным и богатым. Общаясь с женой, невольно подслушивая бытовые разборки соседей–» Я убью тебя, сволочь!» – писатель иногда вспоминает и рассказывает судьбы знакомых ему людей. Таких как контролерша у эскалатора в метро, жившая в сельской местности по соседству с писателем, тогда маленьким. Когда они с матерью подошли поздороваться, соседка осадила их, полная ответственности за свою городскую работу. Позже она вышла замуж за старичка, тот умер, погнавшись за курицей, она продала деревенский дом, переехала в городскую квартиру покойного и сидит теперь, полубезумная, в сквере, а «когда Марина Михайловна все-таки умрет, ее любовь, ее Москва ничего не заметит». Но пока не умерла, «она будет жить еще долго┘ но придумывать эту жизнь мне уже недосуг – мне пора идти на встречу с радиодевочками и с вами┘» – авторские отточия здесь, по-видимому, должны отобразить спешку.

Рассказы связаны более чем плавно, финал одного, «Я убью тебя»: «┘Черт, где же мои сандалии?..» – перетекает в начало другого, «Прогулка» – «Хотел бы сменить тему, но что-то не получается. Я до сих пор не могу разыскать свои сандалии» (предыдущая книжка, «Прогулки в парке», была сборником, в котором «романная» концепция была не столь явной).

В финальном рассказе, озаглавленном, чтоб никто не перепутал, «Финал», Олег Зайончковский рассказывает о своем «творческом методе», и без того наглядном: «– нагородивши двести машинописных страниц бессвязного текста, я жду финала, как спасения, как счастливого пробуждения. Вот явится он откуда-то (но только не из моей головы!) и все объяснит, все расставит по местам, и сложатся мои листочки в стопку, и соберется из них книжка. И можно будет налегке приниматься за другую». А потом за следующую.