И не говорите, что ученые не предупреждали

Фото сайта Vecteezy

Следует сразу оговориться, что я не был на заседании секции управления экономикой в Центральном доме ученых в Москве в январе. Поэтому о том, что говорил на этом мероприятии руководитель направления анализа и прогнозирования макроэкономических процессов Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП) Дмитрий Белоусов, сужу только по публикации в «Независимой газете» (Анастасия Башкатова, «Российская наука пока превращается в «приблуду для увеселения», 19.01.26). Получается, что, работая в соседних зданиях, расположенных на Нахимовском проспекте в Москве, мы с докладчиком живем в разных реальностях. Хотя, возможно, я неверно интерпретирую пафос его выступления.

Тезис первый. Россия отстает по показателю «внутренние затраты» на НИОКР от «национальных чемпионов», опустившись во «вторую лигу». Следует ли понимать это так, как понял я – Россия сильно отстает от других стран в части изобретательства и инноваций? Я не вижу такого отставания – инновации идут в самых разных областях, причем именно за счет частных средств.

Хрестоматийный пример – развитие мобильной связи и информатизации. Обычно не замечается рост высокотехнологичных медицинских услуг, производства различной пищевой продукции (включая, например, «сыры с плесенью» и виноделие), и т.д. и т.п. Все это невозможно сравнивать с советским временем. Хотя, если ориентироваться, например, на выданные «авторские свидетельства», то коммунистические ученые окажутся, конечно, впереди.

Учитываются ли научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР) в этих областях как «внутренние»? Как правило, это зависит от размера и учетной политики компании. НИОКР финансируется из прибыли, а здесь каждый выбирает свой подход – в больших компаниях часто устанавливается премирование менеджеров за рост прибыли. В малых и средних (и некоторых больших) подход старый, известный: «большая прибыль – плохой бухгалтер».

Тезис второй. «Государство должно выстроить систему технологических приоритетов». Если я правильно понимаю Белоусова, то тем самым чиновники должны указать бизнесу и ученым, что им делать, – и выделить на это деньги, иначе с инновациями ничего не получится. Это очень старый, коммунистический нарратив в стиле «приблизить науку к производству». За исключением приоритетов в сфере национальной обороны и, возможно, еще – экологии, этот архаичный лозунг заведомо ошибочен. Впрочем, как и «проектный подход», от которого часть правительств за рубежом уже отказалась.

Дело в том, что любая успешная инновация приводит к перераспределению власти. Относительно мелкие затрагивают отраслевые рынки, а крупные затрагивают большое количество акторов, включая министерства и ведомства, не говоря уже о расстановке авторитетов в научной сфере. Поэтому установка на «приоритизацию» способна увеличить только количество успешных отчетов, не более того, чиновник не будет пилить сук, на котором сидит.

Тезис третий. В России давно, еще с советских времен «разомкнута инновационная система». С этим можно согласиться только частично. В СССР центральным «замыкающим звеном» были отраслевые КБ, и они выдавали новые образцы. В том числе полученные на Западе через промышленный шпионаж, а заодно обеспечивая заказами на новые материалы и технологии как отраслевые НИИ, так и НИИ системы Академии наук СССР. Система работала медленно, со скрипом, но она была «замкнута».

В современной России, действительно, существует глубокое недоверие между бизнесом и учеными. Корень этой проблемы лежит в том, что, с точки зрения деловых людей, наука является общественным благом, поэтому они не видят необходимости заключать контракты. А промежуток от идеи до ее реализации в сфере НИОКР может растягиваться на десятки лет – и что-то надо платить ученым. То есть, по мнению бизнеса, ученые должны отдавать результаты своих исследований бесплатно. В свою очередь, со стороны исследователей следует ответ: то, что принадлежит обществу и профинансировано за его счет, предъявлено в журналах, в открытом доступе; читайте, берите, внедряйте, если мозгов хватит.

Здесь, пожалуй, надо остановиться на наших разногласиях с коллегой, профессором МГУ Виталием Тамбовцевым (см. его статью «Наука работает на бизнес, если тот заказывает работу». – «НГН»). Он справедливо отмечает, что в России спрос на НИОКР монополизирован государством и он недостаточен для «экономизации».

Соглашаясь с ним в этом, я хочу отметить, что есть еще зарубежный спрос на НИР российских ученых, поэтому есть и конкуренция. При этом, вспоминая призыв американского физика Джонатана Каца в 1999 году к постдокам «Не становитесь учеными!» и пессимистичное недавнее исследование, нельзя не отметить дешевизну и высокую результативность российских «научных эмигрантов». Поэтому покупка нашим бизнесом результатов НИОКР за рубежом таким косвенным, окольным путем все же окупает затраты, которые несут бюджет и отечественные профессора на воспитание аспирантов и кандидатов наук.

Опять же нельзя не напомнить про нашумевшие примеры – нельзя пытаться совмещать жизнь и работу в России с чтением лекций, даже согласованных ответственными работниками спецслужб, за рубежом. Здесь коллега Тамбовцев прав – нарушители монополии в родном отечестве быстро оказываются уголовными преступниками. Так что в случае конкуренции работает только эмиграция – и пусть потом через «Сколково», в рамках очередного проекта «замыкания» инновационной системы, ищут контакты с «научной диаспорой».

Заключая, добавлю от себя.

Ученые в области общественных наук, пожалуй, самые дешевые по затратам, но, с точки зрения монетизации результатов их НИР, полагаю, что они по праву должны занимать одно из первых мест в Российской академии наук. Мне неизвестно, кто предложил юридическую новацию – объединить два различных акта (продажу квартиры и мошенничество) в одну трансакцию, но это изобретение поставило весь рынок недвижимости «на уши».

Среди экономистов тоже очень много новаторов. Скажем, одна из любимых тем макроэкономистов – снижение ставки ЦБ и увеличение государственных расходов, вплоть до эмиссионного финансирования. Из старых советских учебников вроде известно, что гиперинфляция свыше 25% в год ведет к политическому кризису и смене кабинета. И не говорите, что не предупреждали.