Не на ночь глядя…

Хотя после Конан Дойла и Агаты Кристи детективы мне не в кайф, но этот оказался чрезвычайно информативным, и таинственная жизнь банка обросла впечатляющими деталями. В центре сюжета – кража из банка двух картин, сюжет вполне интеллектуальный, хотя и не новый. Для читателя, далекого от банковских дел (и считающего, что банки лишь воруют деньги), на сцену выплывают человеческие образы, со своими страстями и пороками, даже возникает подозрение, что детектив написан самими несчастными банкирами, пережившими трагедию ограбления (богатые тоже плачут и попутно сочиняют опусы!).

С особым вниманием (сердцу не прикажешь) читал я о двух бывших кагэбэшниках Гоманькове и Зверобоеве (лучше бы Дикообразов и Шкуродеров), ныне отвечающих за безопасность банка. Палитра обоих характеров разнообразна и густа, их сообразительности мог бы позавидовать сам Шерлок Холмс, ах, если бы такие люди работали в КГБ, страна никогда не узнала бы распада, и все шпионы, диверсанты вместе с приватизаторами и прочим ворьем давно коротали бы жизнь в темнице сырой.

Дмитрий Грунюшкин, Харитон Михайлов. Правда и небыль. – М.: РИПОЛ-классик, 2018. – 560 с.

Загадкой остается банкир Юрьев, умница, вроде бы наблюдающий происходящее, как Кутузов Бородинскую битву у Льва Николаевича. Однако дело свое он знает. Явный дефект детектива – нехватка хищных и сексуальных дам, с которыми мы частенько сталкиваемся в банках, это навевает атмосферу мужского монастыря (правда, без признаков преступного гейства), что, впрочем, не вредит таинственному развитию фабулы. Радует, что действо развивается в разных странах, – читатель путешествующий всегда почерпнет что-то полезное. И конечно же, густой юмор, пронизывающий страницы, придает особый вкус всей истории, особенно поучительной для коллекционеров картин. Частенько уже в самом начале некоторых детективов угадывается и преступник, и неизбежный финал – тут же действо развивается медленно и непредсказуемо, авторы уводят читателя в разные углы, к счастью, не ошеломляя его густой пальбой и гульбой и не давая прозреть до самого конца. Потому читается на одном дыхании и даже с возрастающим желанием заняться кражей картин.