День наркосурка

Вот она – женщина моей мечты! Я уже и веревку приготовил, и наручники… Петер Пауль Рубенс. Похищение Прозерпины (Персефоны). 1636–1637. Музей Прадо, Мадрид

Когда началась эпидемия, моя 60-летняя коллега Мэгги спряталась дома. И в принципе она была права. Трое наших сотрудников за 60, которые продолжали ходить на работу, умерли от коронавируса. Мэгги отсидела дома все больничные дни и все отпускные. Сейчас за то, что она дома, ее, конечно, не уволят, но и зарплату не платят. Мэгги беспокоится и терроризирует телефонными звонками весь отдел. В том числе и меня:

– Алекс! А если я выйду завтра, меня коронавирус не убьет?

– Откуда я знаю?

– А ты ничего не можешь сделать? Мне так деньги нужны. Нечем платить за квартиру. Вы же, русские евреи, такие умницы!

– Что конкретно ты хочешь, чтобы я сделал? Договориться с коронавирусом, чтобы он тебя не трогал? Дать ему взятку? Выпить с ним водки?

Люди! Ау!

Со мной, кроме уголовников и наркоманов на работе, никто не хочет встречаться. Ни девушки, ни друзья, ни родственники. Все боятся. Оправдываются, что жить хотят. Только верный друг и алкоголик Эдик сказал:

– Я ничего не боюсь! Приезжай хоть прямо сейчас. Бери галлон (американский галлон – 3,7 литра. – А.Г.) водки! Закуски не надо!

Тут уже испугался я. Я тоже хочу жить.

Притти и Лайла

Лайла была молчаливой и проработала у нас всего полгода. Диабет. 55 лет. Я смотрел на еще один освободившийся «кубик», пытался вспомнить ее лицо и не мог. Четвертая в нашем офисе. Тут позвонила секретарша и сказала, что пришла клептоманка Притти, клиентка Лайлы. Я пошел в приемную. В зале ожидания дрались инвалиды на колясках и обзывали друг друга разными сленговыми вариантами слова «гомосексуалист». Охранники боялись их трогать и разнимать. Скрипели колеса и визжали тормоза. В приемный «кубик» зашла Притти.

– Я хочу поговорить с моей ведущей Лайлой.

– К сожалению, это невозможно.

– Почему?

– Лайла умерла в пятницу от коронавирусных осложнений.

– Черт! Что теперь делать? Только она понимала, почему мне надо красть в магазинах. Теперь все магазины, кроме продуктовых и аптек, закрыты. Что мне там воровать? Сметану? Прокладки? Я любила дорогие обувные. Я так от них успокаивалась.

– Ну, вроде обувные должны открыться через пару недель.

– Не врете?

– Ну, через месяц точно.

– Вы возвращаете мне веру в жизнь. Я хочу, чтобы теперь вы были моим ведущим!

Женщина моей мечты

Неоднократно судимый сексуальный маньяк Адам зашел в приемный «кубик»:

– Чем могу вам помочь?

– Извините. Мне нельзя даже находиться в вашем центре. Позвольте объяснить ситуацию. Полгода назад я увидел вашу соцработницу Лайлу и мгновенно в нее влюбился. Вот мой идеал женственности! Таких красивых и интеллигентных женщин я еще не видел. Я понял, что мы рождены быть вместе. К сожалению, ваша коллега сделала вид, что не понимает, о чем я говорю. Ну, понятно, как она прямо в приемной согласится. Она же такая скромная. Я в тот же вечер дождался ее у выхода из офиса и попробовал поговорить по-хорошему. Она вызвала полицию, и меня арестовали и взяли подписку, что я больше не буду к ней приближаться. Город меня перевел в другой социальный центр, чтобы я с моей любовью не пересекался. С тех пор я наблюдал за ней по вечерам из машины, как она выходит из офиса. И вот уже месяц я ее не видел. Где она? Я беспокоюсь: не случилось ли чего?

– Должен вас огорчить. Лайла умерла на прошлой неделе от коронавируса.

– О, нет!!! Вы меня убили. Как мне теперь жить? Если бы она была со мной, этого бы никогда не случилось! Никогда! Вы слышите? Никогда! Ну почему бог забирает лучших самыми первыми? Наконец я нашел женщину моей мечты! Я уже приготовил веревку, мешок и наручники, чтобы Лайлочка поняла серьезность моих намерений. Бог!!! Почему??? Как в этом городе ухаживать за женщиной?

Адам, шатаясь и держась за стены, вышел из приемной.

День наркосурка

Пятница. Вторая половина дня. Неужели еще одна неделя окончилась и со мной все в порядке? Я вышел в зал ожидания и крикнул: «Мистер Оливер Питерсон!», как было написано у меня в компьютере. Встала длинноногая блондинка и обиделась:

– Я уже третий месяц мисс Оливия Питерсон!

Блин!!! За такое можно и работу потерять. Я 10 раз извинился, объяснив, что сейчас эпидемия и у нас трое умерших сотрудников. Зашли в «кубик», и я понял, что клиентша серьезно под наркотиками. Ну, что мне делать? Наш психолог-нарколог уже вторую неделю в больнице. Я дал Оливеру-Оливии направление в ночлежку, и она, довольная, ушла.

Через час опять вызывает секретарша:

– Оливер Питерсон пришел.

Я, уже напуганный, правильно позвал ее. Как женщину. Выяснилось, что она опять пришла за направлением в ночлежку. Оливия совершенно не помнила, что была у меня час назад. Ну, что мне? Зачем психовать? Распечатал ей опять это же направление и отправил восвояси. Через полчаса она вернулась с той же проблемой. Потом был перерыв 15 минут. Потом, к счастью, офис закрылся, и я видел, как она стучала в стеклянную дверь и говорила, что ей негде ночевать, а охранники просили ее приходить со своей проблемой в понедельник.

Нью-Йорк