О страшных вещах нужно писать сдержанно

Совсем недавно я составлял похожий список. Хочется, чтобы новый не пересекался с предыдущим. Задача это совсем не сложная: я довольно впечатлительный читатель; книг, в тот или иной момент перевернувших мою картину мира, много. Сложно выбирать. Например, в тот раз я писал об одном из романов Сола Беллоу. Но где Беллоу, там и его ученик Филип Рот. Первая книга Рота, «Прощай, Коламбус» – сборник рассказов о еврейско-американском детстве. Мое детство было русско-еврейско-американским, и хотя рос я в другой части Америки, чувство щемящего узнавания возникает с первой страницы и не покидает до последней. Вообще я вырос под большим впечатлением от американской литературы – в тысячу знаков не уложиться. Могу только перечислить навскидку: фолкнеровский «Свет в августе», «День саранчи» Натанаэла Уэста, рассказы Уильяма Берроуза, «Стоунер» Джона Уильямса... Переходя к литературе русской, в прошлый раз я писал о «Факультете ненужных вещей», а сейчас хочу упомянуть «Колымские рассказы». Они, как ни одна другая книга, убеждают, что о страшных вещах нужно писать предельно сдержанно. Туда же «Воспоминания» Надежды Мандельштам, «Архипелаг ГУЛАГ», «Искупление» Горенштейна. Хроники страшных лет. Но и не только они. В предыдущем списке была «Трепанация черепа» Гандлевского – идеальный образец автофикшен. Не меньше люблю я и «Эдем» Алексея Цветкова: формально – сборник стихов, а на самом деле своеобразный сплав стихов и прозы, одно из самых значительных, на мой взгляд, произведений в русской литературе конца ХХ века. И снова невозможно остановиться: ведь есть еще «Школа для дураков», есть «Пушкинский дом», «Дом на набережной», рассказы Павла Нилина... Продолжение, надеюсь, следует.

Нью-Йорк