0
2068
Газета Печатная версия

30.06.2021 20:30:00

Ростопчина + Кольцов = ?

Потаенная любовь графини-поэтессы

Тэги: евдокия ростопчина, алексей кольцов, поэзия, любовь, пушкин, лермонтов, жуковский, одоевский, астафьев


евдокия ростопчина, алексей кольцов, поэзия, любовь, пушкин, лермонтов, жуковский, одоевский, астафьев Сколько человеческих тайн хранят книги. Фото автора

В 1990 году на книжном аукционе в Ленинграде я приобрел посмертное собрание стихов Алексея Кольцова, изданное в 1856 году Козьмой Солдатенковым и Николаем Щепкиным. Меня привлекла статья друга Кольцова Серебрянского «Мысли о музыке». Карандашный слабочитаемый текст на внутренней стороне обложки я сумел прочитать уже дома. Это оказались стихотворные строки:

Когда бъ он знал,

что пламенной душой

С его душой сливаюсь тайно я,

Когда бъ он знал, что горькою

тоской

Отравлена сегодня

жизнь моя!

Когда бъ он знал,

как страстно

и как нежно

Он, мой кумир рабой своей….

Шестая строка обрывалась недописанной. И только после того как я нашел стихотворение, из которого были взяты эти строки, выяснилось слово, которое не осмелился написать пишущий, – «любим».

Именно эта заминка задала вектор моих размышлений. Писала, конечно, женщина. Об этом говорит прежде всего почерк, да и сам смысл этих строк. Видимо, слово «любим» касалось самого важного, самого священного и таимого чувства, в котором автор боится признаться себе самой. И любовь эта скорее всего безответная, не имевшая разрешения в жизни и, по-видимому, пронесенная сквозь многие годы жизни, сквозь все перипетии ее и многочисленные светские романы и просто влюбленности автора этих строк, написавшего их на книге Кольцова, вышедшей в 1856-м, когда автору оставалось жизни всего два года. Ибо автором этих строк была известная поэтесса XIX века Евдокия Ростопчина, в свое время беседовавшая с Пушкиным, дружившая еще с отрочества с Лермонтовым, Вяземским, Жуковским и другими представителями русской литературы.

О том, что стихи эти обращены к Кольцову, говорит сам факт записи их на его книге стихотворений. Но возникает вопрос: были ли знакомы Кольцов и Ростопчина? Да, были. И виделись они или в Воронеже, или в имении Ростопчиных под Воронежем. Об их встрече пишет Кольцов Владимиру Одоевскому 15 февраля 1839 года: «Ваше сиятельство, любезный князь, Владимир Федорович! Недавно я был с вашим письмом у графа и графини Евдокии Ростопчиной и целый вечер пробыл у них чудесным образом. Что за женщина эта графиня! В нашем матерьяльном городке, после этой пошлой толпы людей и дрянных женщин, такая встреча невольно погружает душу в сладкое упоительное забвение; заботы, горе, нужды как-то принимают другой образ, волнуют душу, – но не рвут, не мучат ея». Казалось бы, единственная встреча в жизни! Могла ли она стать причиной столь глубокого и длительного чувства? Но, как видим, и сам Кольцов остался в восхищении графиней Евдокией. Но он был реалистом в своей непростой жизни и дальше восхищения не помыслил. Что же касается самой графини Ростопчиной с ее легковоспламеняющейся душой, этого «целого вечера» было вполне достаточно.

Но их разделял непроходимый барьер социального неравенства. Пересечься в жизни они не могли. Даже проявить свое чувство в стихах графиня не осмелилась. По всем понятиям своей аристократической среды, да и своим личным, она не могла спуститься «так низко» до воронежского мещанина. Но сердцу не прикажешь, и в ее сердце нашелся тайный неведомый ей самой уголок, где жило, несмотря ни на что, затаенное чувство. Это было вполне в ее натуре. В 1840 году она пишет стихотворение «Как должна писать женщина»:

Не только я люблю,

чтоб лучше снов своих

Певица робка совсем

не выдавала,

Чтоб имя призрака

ее невольных грез,

Чтоб повесть милую любви

и сладких слез

Она, стыдливая, таила

и скрывала.

Да, Ростопчина не написала стихов на смерть Алексея Кольцова. Но строки, вырвавшиеся из ее сердца еще в 1830 году и замаскированные под подражание французской поэтессе Дебор-Вальмор, неожиданно выразили то, что столько лет не находило выхода из глубины души.

В предисловии к составленной им книге избранных сочинений графини Ростопчиной «Талисман» Виктор Афанасьев пишет: «У Ростопчиной тоже в молодости была какая-то, оставшаяся для всех тайной история – трагическая любовь, наложившая свой отсвет на многие произведения».

Быть может, этот автограф на книге Кольцова проливает свет на одну из тайн замечательной поэтессы Евдокии Ростопчиной.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Разбейте всё!

Разбейте всё!

Мила Михайлова

Игорь Лёвшин предстал перед публикой поэтом, прозаиком и драматургом

0
426
Как будто в сердце нож воткнули

Как будто в сердце нож воткнули

Татьяна Писарева

Серебряный век – неисчерпаемый и потрясающий

0
504
Бамбуковая палка мастера дзен

Бамбуковая палка мастера дзен

Антонина Глобулина

Российские писатели проехали по Монголии, чтобы достичь просветления

0
390
«Мыло – только членам президиума!»

«Мыло – только членам президиума!»

Александр Васькин

Отрывок из книги «Повседневная жизнь советских писателей от оттепели до перестройки»

0
1763

Другие новости