0
4155
Газета Печатная версия

24.08.2022 16:23:00

Чудовищ порождаем мы сами

90 лет Аксенову, 160 лет Метерлинку, 225 лет – Мэри Шелли

Тэги: юбилей, морис метерлинк, театр, драматургия, синяя птица, мэрии шелли, роман, франкенштейн, аксенов, россия, крым, ссср, война, феминизм


юбилей, морис метерлинк, театр, драматургия, «синяя птица», мэрии шелли, роман, франкенштейн, аксенов, россия, крым, ссср, война, феминизм Василий Аксенов думал, что мир изменился. А тот вернулся туда же, где был. Фото РИА Новости

Казалось бы, что объединяет Мэри Шелли (1797–1851), Мориса Метерлинка (1862–1949) и Василия Аксенова (1932–2009), кроме того, что все трое – уже классики? Хитрый ответ – в сознании каждого, кто знаком с их творчеством или хотя бы слышал их имена, они уже объединены. Разговор об Аксенове, например, которого многие застали еще живым и остроумным, может целиком строиться на игре индивидуальной памяти, как, например, происходит в статье его друга Евгения Попова (см. «НГ-EL» от 18.08.22) – впрочем, остались бы они друзьями до сих пор, в свете трансформации страны и поляризации позиций, или нет, неизвестно. Вот и автор этих строк помнит Аксенова еще вполне молодым и бодрым современником. На семинаре молодых писателей в Липках спросила его, как преодолеть страх перед белым листом, и он посоветовал начать рисовать на полях, сказал, что всегда так делает. Метод, кстати, весьма эффективный.

31-9-3480.jpg
Морис Метерлинк видел прямую связь
 между моралью правительства и душевным
 состоянием народа. Фото из альманаха
The Lamp, выпуск XXVII, 1903–1904
Об Аксенове много вспоминали в 2014-м, когда его политический триллер 35-летней давности «Остров Крым» вдруг начал сбываться. Да и без двойника не обошлось – новый глава курортной земли оказался однофамильцем писателя. «Идею общей судьбы» России и Крыма, которую на свою беду продвигает герой Лучников, уже восемь лет воплощают в жизнь. Вот она, пророческая сила искусства!

Но думал ли эмигрировавший и вернувшийся на родину Аксенов, что его страна вновь встанет на старый путь противостояния с западным миром? Спустя два года после развала красной империи он делится с журналом «Континент» так и не оправдавшимися надеждами, которые разделяли тогда миллионы: «При всем вполне понятном подозрении и готовности к отпору Запад явно мечтал о каких-то фантастических временах, когда Россия вернется со всеми своими борщами и Достоевскими. И вдруг эти фантастические времена настали. Возникла возможность приобщить Россию к семье наций и сделать немыслимой войну между Россией и Западом, как немыслима, скажем, сейчас война между Францией и Англией, когда-то сто лет подряд трепавшими друг дружку». И там же: «Хорошо известен тип русского человека, который повсюду находит заговоры против своей уникальности, который никогда не устанет видеть в Западе коварного обманщика. Он говорит, что Россия, интегрированная с Западом, потеряет свою самобытность, чуть ли не родной язык забудет, бедная красавица. Этот тип русского человека напоминает мне одного писателя-почвенника из издательства «Современник», который при виде первых вывесок «Пепси-колы» впадал в сущую истерику и вопил: «Нам этого не нужно! У нас свой напиток есть, квас! Квас лучше!» Как-то я ему сказал: «Да пусть будет и то, и другое». Он захлебнулся, ошеломленный». Зато теперь писатели из «Нашего Современника» и «Москвы» могут плясать камаринскую – оригинальная кола уже замещается квасом.

Писатели, заставшие исторический разлом, справляются с ним по-разному.
 

31-9-2480.jpg
Мэри Шелли нарушала устои и оскорбляла
чувства. Ричард Ротвелл. Портрет Мэри
Шелли. 1844.
Бодлианская библиотека, Оксфорд
Бельгиец Морис Метерлинк, символист, нобелиат, детерминист и мистик, тоже бежал из ставшей ему домом Франции в США, спасаясь от фашистской оккупации, вернулся лишь за два года до смерти. Почти как в самой его знаменитой пьесе о поисках счастья «Синяя птица»: «Мои дети, проходя через царства смерти, прошлого и т.д., преодолевают и болезни, и время, и пространство: вооруженные всем этим опытом, они возвращаются назад и тогда видят, что Синяя птица у них в руках – после всего пережитого». Он был не только философом из мира грез, но и общественным деятелем, после начала войны в 1914-м активно выступал с публицистическими эссе, речами на антивоенных конференциях, даже пытался податься в армию, но его не взяли. Во второй раз он попытается примкнуть к рядам борцов со злом в 1939-м, но и на этот раз пришлось ограничиться словом. В своем сборнике «Обломки войны» он пишет: «Нет, это басня, будто имеется только толпа рабов, увлеченных тираном, который один за все ответственен. Нет, народы всегда имеют правительства, каких заслуживают, – правительство есть только увеличенная проекция народа, мораль правительства выдает душевное строение народа. Если семьдесят миллионов невинных переносят правление ужасающего монарха – они показывают этим, что их невинность призрачна и поверхностна и что пороки их повелителя лучше выражают их внутреннюю вечную сущность. Эту-то внутреннюю сущность надо уничтожить, ибо никогда никакой опыт, никакой урок, никакой прогресс не смогут ее улучшить, смягчить или дисциплинировать». И ведь справились, уничтожили. Теперь вопрос к нам, теперешним – справимся ли с собственной сущностью?

Но перейдем к Мэри Шелли, дочери двух философов, радикала-анархиста и страстной феминистки, а также жене романтического поэта – писательнице, вставшей у истоков science-fiction. Мы главным образом помним ее благодаря роману о докторе Франкенштейне и порожденном им чудовище. Когда роман появился на свет (сначала анонимно), его встретили гневом и возмущением. Жизнь самой Мэри, как и жизнь ее матери, была сплошной борьбой с запретами, водоворотом обструкций, бойкотов, смертей и самоубийств, а ее роман, написанный, по сути, еще подростком, ребенком, – нелинейным, сложным и многоракурсным, вечно актуальным произведением об ответственности создателя и о доле отвергнутого создания, о том, что такое чудовища и кто их порождает. Выяснилось самое страшное – чудовищ порождаем мы сами. Порождаем, а потом пытаемся откреститься от собственных порождений, как Виктор Франкенштейн. Но придется с ними жить и пытаться их преодолеть. А пока – выпьем горькую за трех юбиляров.



Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Израиль ждет перемен в расстановке сил в Сирии

Израиль ждет перемен в расстановке сил в Сирии

Игорь Субботин

Сосед Дамаска рассчитывает на ослабление российской хватки

0
1086
Набор больших ошибок немецких социал-демократов

Набор больших ошибок немецких социал-демократов

Григорий Карасин

Эффективная система общей безопасности в Европе невозможна без учета принципиальных интересов всех ее участников, включая Россию

0
603
"Шопениана" и Гран па из "Пахиты" вернулись в репертуар Большого театра

"Шопениана" и Гран па из "Пахиты" вернулись в репертуар Большого театра

Наталия Звенигородская

Мечта об идеальном и несбыточном

0
890
Зачем Эдуард Бояков арендовал для своего театра московскую усадьбу

Зачем Эдуард Бояков арендовал для своего театра московскую усадьбу

Елизавета Авдошина

Иммерсивное крепостничество

0
1071

Другие новости