Наталья Савицкая
Ольга Гусилетова считает, что сокращать надо платные места в «пятерке золотых» театральных школ, а частные вузы не трогать. Кадр из видео с канала Института театрального искусства на YouTube
Сокращение платного приема в вузы страны – одна из основных целей перестройки системы высшего образования. А что происходит с платными студентами в творческих университетах? Каких студентов набирают там? Куда они пойдут работать после вуза? Об этом обозреватель «НГ» Наталья САВИЦКАЯ беседует с заслуженной артисткой РФ, доцентом кафедры театрального искусства Института современного искусства (ИСИ) Ольгой ГУСИЛЕТОВОЙ.
– Ольга, вы известная актриса. Но, оказывается, вы уже много лет работаете со студентами. Расскажите, пожалуйста, как вы стали преподавателем?
– Я училась в ГИТИСе, в мастерской Иосифа Райхельгауза. С первого курса начала играть в театре. Моими учителями на сцене были Ольга Яковлева, Альберт Филозов. Сразу после окончания учебы стала помогать моим педагогам, которые набрали следующую мастерскую. А было мне 24 года. Так как в ГИТИСе мы набирали студентов заочного отделения, то некоторые из них по возрасту оказались даже старше меня.
Сегодня у меня очная мастерская в Институте современного искусства, куда меня пригласил преподавать Юрий Чернов. Мы набрали студентов, работаем с ними уже четыре года. Мои подопечные намного меня младше и даже называют меня... мамой.
– Насколько ощутима разница между этими двумя группами студентов – в ГИТИСе и в ИСИ? Ведь Институт современного искусства – это частный вуз, хотя и с хорошей репутацией.
– Скажу так. Мастерская в ИСИ – это люди, которые меня поразили. Поразили своим далеким от мира театра пониманием и ощущением того, где они. Их устремления связаны с мечтой, но она как будто совсем лишена здравого смысла. И они как будто не понимают, где они находятся и зачем они здесь. Если их ругаешь, они делают виноватые лица. Они боятся отвечать, когда их приглашаешь на занятиях к диалогу.
– А так не должно быть?
– Конечно, не должно! Спорьте со мной, если я не права. Отстаиваете свое видение, свою точку зрения. А если вы так боитесь проявляться, то зачем вы пришли в театральный вуз?
– Актерская профессия требует другой психологической конструкции…
– Профессиональная психика актера – это такая динамическая система, которая включает эмоциональную регуляцию, устойчивость к стрессу, способность к саморефлексии и высокий уровень самоосознанности. У меня есть в группе один парень, его лицо долгое время ничего не выражало на занятиях. А он при этом говорил, что у него буря внутри. Только как зрители узнают про это бурю?
– Ваши нынешние студенты менее способные, чем студенты ГИТИСа?
– Они, может быть, просто не готовы. И не потому, что они приехали из провинции, они... более наивные, что ли, добрые. Разница, конечно, между теми и этими есть. Но мы работаем... В мастерской окунаем их в свой, театральный мир. Я приводила к ним на занятия друзей, близких мне по духу. Приходилось рушить студенческие воздушные замки, их жизненные конструкции, которые ни на чем не основывались. Рушить жестко. Они долго не понимали, например, чем институт, в который они попали вне конкурса, отличается от тех вузов, в которые они бы никогда не прошли. И я отправляла их на экзамены в Щукинское училище, в ГИТИС, чтобы они увидели пропасть между ними и другими.
– Эта пропасть останется с ними?
– Она сейчас уже сокращается. То, что они попали в финал фестиваля «Первый план» в ходе серьезнейшей конкуренции между театральными школами, как раз и говорит об этом. Сейчас они готовятся выступить наравне со студентами из «золотой пятерки» в Театре Гоголя, а также в рамках культурной программы Донецкого кинофестиваля (ДМКФ). Кирилл Батуев, куратор проекта «Действующие лица на Донбассе», сделал некую культурную интеграцию театра и кино. Поэтому я надеюсь, что эта история станет для моих студентов интересным опытом.
– Они собираются в будущем работать в театрах?
– Да. Кто-то в провинцию поедет, кто-то попытается найти счастье здесь, в столице. Поэтому мы начали с ними готовить отрывки для показа в театрах. Например, репетируем Теннесси Уильямса.
– Чем обусловлен именно такой выбор?
– Они очень робкие, многие застенчивы. Они быстро сдаются, не умеют за себя бороться. Они тонкие, чувствительные, живут в своем мире. И я подумала, что Теннесси им более всего подходит. Их сильное качество – откровенность и искренность.
– Сейчас начинается процесс сокращения платных мест в университетах. Как вы думаете, творческие платные университеты надо убирать?
– Если сокращать, то надо убирать платные места в «пятерке золотых» театральных школ, а частные вузы не трогать. Я сейчас объясню почему. Когда на курс набирается чуть ли не 60 человек, я не уверена, что их можно чему-то обучить. А мастера-педагоги и в коммерческих, и в государственных одни и те же. Если преподаватель успешно работает в ГИТИСе, то почему он в коммерческом будет работать плохо?
Здесь проблема в другом: сегодня нет в хорошем смысле давления на студентов, а без этого у них не получается учиться. Уже нет того механизма отчисления нерадивых, который давил на нас. Когда мы в свое время учились на подготовительных курсах, то проходили бесконечное количество отборов. После них шел отсев студентов. У нас даже на третьем курсе отчисляли! И мы старались взять от наших преподавателей все самое лучшее. Сами. Вот об этом подумать бы сегодня!
