Лучше играть словами

Одна из сцен спектакля Национального театра Карелии – «Мужчина и женщина», поставленного по пьесе Дмитрия Терпунова «Шесть первых свиданий». Фото Ольги Балеховой

Недавно в рюмочной «Дежурная» на Арбате состоялись «Дежурные чтения», одним из участников которых стал Дмитрий ТЕРПУНОВ. О блондинках и Кристине Орбакайте, разнице между пьесой и рассказом, моде на свидания и о многом другом с ним побеседовал Владимир БУЕВ.

– Дмитрий Григорьевич, когда вы впервые что-то придумали и захотели изложить на бумаге?

– Это свершилось в четвертом или пятом классе школы. Прекрасно помню обстоятельства: одноклассники начали сочинять стихи, а самые смелые и пробивные – не только сочинять, но читать творения друг другу. «Чем я хуже?» – такова была моя первая мысль. «А ничем!» Помню, я сочинил 16 строк в честь Василия – рыжего кота с большими глазами, длинными усами, пушистым хвостом и наглой мордой. В стихотворении кот шел «задом наперед» и жрал «все, что найдет». Стих ждала судьба обычного литературного произведения: сначала мне все очень нравилось, через год все разонравилось, через два года стало очень стыдно, а теперь мне даже жаль, что рукопись потерялась. Ведь можно было процитировать текст прямо тут – причем полностью и в нескольких вариантах!

– А когда вы написали первое произведение?

– О первом неудачном произведении я уже рассказал, теперь расскажу об удачном: я написал его в 20 лет, и мне за него даже заплатили. Тысяча долларов – и по тем временам это была приятная сумма, а теперь она звучит совсем хорошо! Самое главное, большого труда не потребовалось: мое стихотворение победило в конкурсе на радио «Серебряный дождь». Надо было придумать четверостишие в честь блондинок, ну я и придумал: сначала польстил, затем подколол, а далее заметил, что не цвет волос важен, а важна душа. Даже если эта душа тоже немного блондинка. Председателем жюри была певица Кристина Орбакайте, и именно ей я благодарен до сих пор. Она рассудила правильно. На премии «Бриллиантовая шпилька» наградами одарили популярных блондинок из мира шоу-бизнеса. А потом и меня вызвали на сцену, где Иван Ургант и Сергей Рост раздавали заветные призы.

– Вы автор малой прозы и пьес, в том числе моно-, подлиннее. Когда вы поняли, что вы прозаик и драматург?

– Драматургом я себя почувствовал за пару месяцев до ковидного карантина. Близкая родственница работала в Театре кукол имени Образцова, и я часто там бывал. Как оказалось, копил силы и опыт (драматургу вообще важно знать театр изнутри). Прямо перед ковидом подруга-режиссер поставила малобюджетный спектакль с дорогущими билетами и позвала меня помочь: я был монтировщиком сцены и светотехником у прожектора. После опыта в частном театре я как-то сразу понял, что готов. В карантин появилось время засесть дома и посочинять. Когда ковидные ограничения начали снимать, театры принялись искать новые пьесы. К тому времени я закончил «Шесть первых свиданий» – пьеса мгновенно залетела в шорт-лист одного интернет-конкурса, и уже через полторы недели со мной связалась завлит Национального театра Карелии. А еще через два месяца я увидел пьесу на сцене. Там она идет до сих пор – каждый декабрь и январь, в новогодние праздники.

– Что вам ближе и по собственному мнению больше удается – рассказы или пьесы?

– Хочется верить, что оба жанра. По структуре пьеса едва ли отличается от рассказа, там действуют единые правила. Экспозиция, завязка, рост напряжения, сюжетный поворот, кульминация, концовка… Базовые законы прозы и драматургии почти идентичны. Нюанс только один: если законы драматургии ни в коем случае нарушать нельзя, то в прозе больше вольницы, больше импровизации, больше права на ошибку. Так называемые ошибки можно подать и как достижения. Это называется выходом из зоны комфорта. Почему не каждый прозаик становится хорошим драматургом? Драматургу важно легко писать диалоги. Вот один герой произнес колючую фразу. Завертелось! Другой герой ответил первому герою. Характеры очерчиваются быстро, штришками. Действие разворачивается прямо на ходу. Не всем авторам это по нутру. В крупной прозе на прорисовку характера можно отвести несколько глав. В идеале – целую книгу и потом еще второй том.

– Кто из знаменитых русских и зарубежных авторов короткого рассказа больше всего повлиял на вас?

– Из западных авторов повлияли О. Генри и Джек Лондон, ну и чуть-чуть Фредерик Бегбедер. Из отечественных – Михаил Задорнов. Непредсказуемый сюжет, хлесткий юмор, правда жизни – три главных компонента для прозы. Меня периодически сравнивают с Михаилом Жванецким, а однажды – с Виктором Коклюшкиным. Но если Михаил Михайлович – признанная величина, то при втором сравнении я нехотя вздохнул.

– А если говорить о влиянии драматургов, то кого бы назвали?

– Оскар Уайльд, Бернард Шоу… Ими я зачитывался на первом курсе. Недавно открыл для себя пьесы Жоржа Перека, любимца писателя Дмитрия Данилова. Из наших нравятся Григорий Горин, а также Михаил Булгаков, который очень техничный, свежий, диалоги как будто вчера написаны. Из современников назову Валентина Самуиловича Красногорова.

– Как вам приходят сюжеты? Почему в одном случае пишется рассказ, а в другом – пьеса?

– В отличие от гениев, которым сюжеты приходят в голову сами, я эти сюжеты старательно ищу. Много общаюсь с людьми, набираю жизненный опыт, галерею персонажей. Чаще всего какой-нибудь реальный случай становится заготовкой для рассказа. А иногда мне говорят в лоб: «Со мной недавно такое произошло – это готовая пьеса. Садись и слушай! А лучше бери ручку и записывай!» Другой метод: подруга Настя показала мне свой рассказ. Я рассказ раскритиковал: идея отличная, но герои не те, нет концовки. «Покажи класс!» – молвила она. Вернувшись домой, я сел за компьютер и принялся ожесточенно стучать по клавиатуре. Взяв за основу прочитанный рассказ, я радикально изменил героев и додумал остроумную концовку. Так родилось «Свидание», которым я очень горжусь.

– Какое из своих произведений вы считаете наиболее удачным?

– Только что упомянутый рассказ. А лучшей пьесой я бы назвал «Шесть первых свиданий». С темой свиданий я оказался в нужное время в нужном месте. Сайты знакомств сейчас вышли из моды, люди ищут живого общения. По дороге на свидание можно прочесть рассказ, во время свидания – посмотреть спектакль. После свидания можно представить себя героем пьесы и договориться о новой встрече. «Шесть первых свиданий» поставлена четырежды: в разных городах и разных странах. В Петрозаводске это профессиональный театр, в Екатеринбурге – антреприза, в Буэнос-Айресе – любительский театр, даже в Москве академия исполнительных искусств Part Academy показала по этой пьесе учебный спектакль. Признак хорошей пьесы – тот факт, что ее можно ставить совершенно по-разному. Она как луч света, проходящий через призму и рассеивающийся на семь цветов радуги. А вот плохая пьеса статична, всегда одинакова, зимой и летом – одним цветом.

– А самые любимые они же или другие?

– Любимого рассказа нет – надеюсь, я его еще напишу, а пьеса – «А – Азбука», еще не поставленная. Пьеса – это спектакль на бумаге, и когда текст переходит с бумаги на сцену, я к нему охладеваю, ведь в нем уже нет загадки. Я все увидел и все понял: тут публике нравится или не нравится, здесь сделано хорошо или не очень. Делаю выводы: это оставлю как есть, а это надо переписать.

– Вы написали пьесу. Что происходит дальше – как она появляется в театре?

– Есть два способа: либо драматург сам приносит/присылает пьесу в театр, либо участвует в конкурсах, и завлиты читают пьесы победителей. Мои пьесы читали, и режиссерам они нравились. Прорывной постановкой стал спектакль «Мужчина и женщина» в Национальном театре Карелии – «выстрелила» моя пьеса «Шесть первых свиданий». Этот театр работает с молодыми авторами на постоянной основе – передо мной там ставили пьесу Игоря Витренко. Еще можно написать пьесу на заказ, не так давно  знакомый режиссер попросила написать пьесу для детской студии. В итоге актеры 8–9 лет прекрасно сыграли в спектакле «Канадский волк» по моей пьесе «Мой друг – волк». Его негласно признали лучшим среди всех групп (в том числе и старших – там возраст 10–15 лет). «Ваш спектакль сильно отличается от всех других», – говорили мне люди в зале.

– Один из ваших литературных приемов это юмор, основанный на игре слов. Он осознанный, с заготовками под каждый рассказ, или возникает, так сказать, экспромтом в процессе написания текста?

– Лучше играть словами, чем играть в компьютерные игры. Чтобы нравиться, мало быть милым и добрым, надо быть еще остроумным. Когда «весь мир – театр, а в люди в нем актеры», лучшее решение – профессионально ломать комедию. Отвечу так: экспромты возникают обычно на ходу, на то они и экспромты, но иногда можно добавить какую-нибудь заготовку, если она подходит по смыслу.

– Вы пишете словно рублеными, очень короткими фразами. Это для лучшего восприятия на слух или так «само собой» получилось?

– Пьесы пишутся с прицелом на постановку: весь текст произносится актерами со сцены. Значит, каждая фраза должна хорошо восприниматься на слух, должна быть естественной, простой и понятной, иначе зрители ни за что не поверят, что на сцене люди, а не роботы. Проза драматурга – проза человека с профессиональной деформацией. Драматург шпарит по знакомым лекалам: простой и понятный текст, без лишних красот и философии. Так что на творческом вечере совсем не обязательно нанимать модного актера, автор и сам как-нибудь прочтет, справится.

– Когда выйдет первая книга? И что там будет – пьесы, рассказы или синтез?

– Я тоже этого жду. Представители ведущих издательств мне не пишут – наверное, стесняются. К счастью, я не комплексую. Многие мои рассказы и так можно найти в интернете. Пусть книга выйдет, когда ей суждено. Важны хорошие бумага, оформление и продвижение. Хочу увидеть в книге и пьесы, и рассказы, и еще афоризмы – иногда делюсь ими в блоге, хотя большая часть афоризмов остается в черновиках. Я – автор широкого спектра. Если собрать все воедино – как раз на книгу хватит.