Ходят слухи

Лидер ЛДПР всегда задает тон в общении с журналистами. Фото Reuters

Любой нормальный парламентарий, вне зависимости от своего географического положения, как известно, хочет одного – чтобы о нем все знали. Элементарная логика подсказывает ему, что у избирателей память не очень хорошая и ее нужно все время освежать. Чтобы потом, на следующих выборах, у людей не возникало вопросов типа: а разве мы за него уже голосовали, неужели он уже отсидел в парламенте целый срок? Отсюда большое внимание всех народных избранников не столько даже к самим средствам массовой информации, сколько к своему в них появлению, пребыванию, всяким рейтингам, ссылкам и т.д. Но это все, правда, характерно в основном для уже совсем загнившего Запада и успешно идущих по этому пути демократических стран Востока, Севера и Юга. Куда им до российского парламентаризма, развивавшегося в последнее время такими невиданными ранее семимильными шагами, что в нашей стране, скажем, уже довольно уверенно преодолена эта поистине наркотическая зависимость депутатов от отражений и оценок их деятельности в различных массмедиа.

И это никакое не голословное утверждение, а, наоборот, однозначный вывод. А вот чтобы оценить убедительность предпосылок, которые и позволяют его сделать, необходимо вернуться в молодые годы нашей демократии, в начало 90-х годов, когда современный российский парламентаризм с трудом прорастал сквозь закопченные стены расстрелянного из танков Дома Советов на Краснопресненской набережной. Кстати, поможет нам в этом фигура такого, безусловно, медийного персонажа, как лидер ЛДПР Владимир Жириновский. Недавно, как известно, он снова прогремел на всю страну благодаря своей экзотической выходке, когда на достаточно комплиментарный вопрос о ситуации на Украине он неожиданно ответил, по сути дела, базарным скандалом с журналистами. Среди представителей прессы оказалась дама в положении, и вот ее главный либерал-демократ зачем-то и выбрал объектом для оскорблений, а вслед за ней и коллегу, заступившуюся за други своя. По итогам громкого инцидента Жириновский в эфире государственного телеканала принес глубокие извинения и пообещал даже оплатить медицинские издержки пострадавшей от его буйного нрава. Кстати, и его природу подчиненные партийного лидера объяснили недавно воздействием специфических лекарств.

А между прочим, в былые времена вождь ЛДПР такими мелочами, как извинения, не заморачивался, хотя различные происшествия с журналистами у него и прежде бывали. Зато в последние годы его пиар-структуры стали очень четко следить за знаком публикаций об их руководителе и пытаться какие-то негативные факты и оценки жестко пресекать. Как же это разительно отличается от прежних заявлений самого Жириновского, который долгие годы после своего появления в Госдуме в 1993 году уверял: плохо или хорошо вы будете писать или показывать – неважно, главное, показывайте и пишите. Эти слова он постоянно произносил на массовых пресс-конференциях и подходах к сотням журналистов, которые собирались еще как минимум пару лет после неожиданной победы ЛДПР по партийным спискам в первой Госдуме. А ведь до этого Жириновского, который активно действовал на федеральном уровне по крайней мере с весны 1991 года и даже участвовал в первых выборах российского президента в июне, СМИ просто-напросто игнорировали.

Именно его история, прокрученная назад, до ее начала, и даст нам понимание того, как изменились наши главные публичные политики, а депутаты в этом статусе, понятное дело, уступают разве что главе государства в своем отношении к работе и самой пользе массмедиа. Как уверяют думские корреспонденты тех легендарных 90-х, трудиться на ниве освещения парламентаризма приходилось чуть ли не на коленках. Ни мобильных и оперативных средств связи, ни удобных ноутбуков и планшетов тогда или вовсе не было, или они были редким и дорогим исключением. Да-да, даже в самой Госдуме с обычными телефонами и факсами были большие проблемы. Зато не было недостатка в желании любого депутата рассказать журналисту о чем угодно и когда угодно. Именно тогда, кстати, и проявилась особая страсть думцев к телевизионным камерам, от вида которых они входили в поистине эйфорическое состояние. Из-за доступа к ТВ произошло несколько жестких политических войн, было подписано несколько соглашений о проведении примирительных круглых столов, а на каждом заседании ГД оппозиция обязательно ругалась на телевидении за то, что оно так мало освещает успехи законодательной власти, но так много времени уделяет пиару недееспособной исполнительной власти.

Шли годы, и техническое обеспечение информационной деятельности в нашем парламенте неуклонно улучшалось. У прессы появились свои рабочие места, да и инфраструктура связи прогрессировала. Передавать новости стало гораздо легче, проблемы стали появляться с их сбором. Прежде прямо-таки навязчиво бежавшие за любым корреспондентом думцы остепенились и отгородились. Первыми закрылись так называемые кулуары – холлы вокруг зала пленарных заседаний, куда законодатели выходили перекурить и «перетереть» некоторые непубличные моменты. Туда сначала допускали некоторых журналистов по спецпропускам, а потом и вовсе всех оттуда погнали. Случилось это в начале четвертого думского созыва, когда Охотный Ряд, как говорилось тогда, перестал быть местом для дискуссий. Для их сокрытия – ведь на самом деле они никуда не делись – стали «закрываться» комитеты, круглые столы и слушания, превращаться в формальность, а пресс-конференции как вид общения с прессой просто исчезли. Это был конец большого этапа в развитии отношений между народными избранниками и народными информаторами. Тогда-то и зародились почти все нынешние медийные привычки депутатов, которые сейчас лишь утвердились и окрепли.

Например, хотя наркотическая зависимость каждого думца от ТВ, конечно, никуда не делась, среди них была проведена значительная оздоровительная работа. В каждой фракции проявились свои телевизионные альфа-самцы – так называемые медийные персоны, которые и оттеснили всех остальных от источника удовольствия. Этому хорошо способствовали общее огосударствление телевидения и пресловутычерные списки тех фигур, которых телеканалам на экран выводить стало нельзя под страхом принудительного евнухирования. Для всех остальных массмедиа, начиная с информагентств – прежнего второго лакомого блюда для депутатов и заканчивая тогда только появляющимися интернет-изданиями, слова, пусть и красивые, стали уже не так важны, как дела, то есть законодательные и политические инициативы. В результате, скажем, ныне в ГД есть целый – и огромный – слой ее обитателей, которые не просто никому не интересны, но которые и сами не стараются таковыми стать. Какой наркотик они потребляют вместо информационного – непонятно, но осведомленные источники уверяют, что эти граждане пытаются развлечься мелким лоббированием, а стрессы снимают по старинке водочкой, коньячком и прочими крепкими изделиями.

Появившаяся же было с началом массовой «мобилизации» населения привычка отвечать на телефонные звонки ныне у подавляющей части депутатов утеряна. Даже если имеешь номера второго-третьего-четвертого мобильника, предназначенного его владельцем для уже совсем нужных звонков, то гарантий соединения все равно нет. Все это объясняется нежеланием подавляющего большинства думцев – даже тех самых медийных персон – говорить что-то такое, что может оказаться вразрез с генеральной линией. Ведь когда такая персона идет в телевизор, то она получает все инструкции и рекомендации, а отвечая на оперативный звонок – этой возможности лишена. Впрочем, некоторые весьма элегантно выкручиваются: если не ответить журналисту все-таки неловко, то его просят перезвонить через минут 15–20. А за это время отзванивают куратору в известной кремлевской структуре и просят совета, что можно сказать. Кстати, если куратор почему-то недоступен, то и представителю СМИ в этот день поговорить с искомым депутатом обычно не получится. Ну а потом перед ним доверительно извинятся – мол, срочно был вызван на совещание «туда!» и, сам понимаешь, отвечать на телефон уже не мог. Не очень много теперь информативности и на страницах политиков в соцсетях, хотя еще пяток лет назад партийное руководство чуть ли не силой заставляло архаичных депутатов заводить себе странички везде, где только можно.

В общем, теперь ситуация такова, что лучше слыть безвестным депутатом, но зато быть на хорошем счету у всевозможного начальства, с сочувствием взирая на коллег, которым мелькать в СМИ разрешено, но с риском где-нибудь проколоться и потом отвечать по полной программе. Таким образом, можно сказать, что прежние романтические отношения второй и четвертой властей в целом закончились, пройдя через различные взлеты и падения, переходом на твердую основу брачных контрактов. И хотя прочность отношений это, конечно, большое дело, но каким-то ожиданиям и сюрпризам здесь уже места нет.