Екатерина Трифонова
В теории к равноправным сторонам процессуального спора суд относится одинаково объективно.
Фото со страницы Ивановского областного суда в «ВКонтакте»
В российском уголовном процессе принцип состязательности сторон провозглашен, но далек от воплощения: защита в заведомо неравном положении с обвинением. Профессиональное сообщество обсуждает различные варианты достижения процессуального равенства. Скажем, есть предложение ввести понятие об «оправдательном заключении», подаваемом адвокатом, которое суд рассматривает вместе с материалами следствия. Это одна из попыток компенсировать нарративный характер «обвинительного правосудия». Но на невысокие шансы подобных замыслов указывает такой пример: даже инициатива президента РФ о состязательности в сфере судебных экспертиз пока не реализована.
Как стало известно «НГ», например, адвокат Олег Сычев предлагает ввести в уголовный процесс институт «оправдательного заключения». Этот официальный документ стороны защиты суд будет обязан обстоятельно анализировать наравне с обвинительным заключением, подготовленным следствием. И тогда, судя по замыслу, каждый довод, изложенный защитой, должен получить столь же детальное рассмотрение, как и любой аргумент обвинения. Как раз сейчас Сычев пишет докторскую диссертацию, в которой данный институт – это одно из ключевых предложений.
Однако, пояснила «НГ» партнер коллегии адвокатов Pen & Paper Алена Гришкова, аналог «оправдательного заключения» уже есть в ныне действующем процессуальном законе. Это прения сторон, материалы которых излагаются в письменном виде и приобщаются к делу. Именно в ходе прений, подчеркнула она, «защита представляет свою позицию и дает оценку исследованным доказательствам». Более того, ст. 292 УПК РФ прямо предусматривает право участников прений подать суду предлагаемые ими формулировки решений по вопросам наличия события преступления и виновности подсудимого. И с этой точки зрения новация, дублируя существующий механизм, избыточна.
Другое дело, что такой характер прений, которые должны стать полем битвы аргументов, на практике нередко игнорируется судами, копирующими обвинительные заключения в приговоры. По словам Гришковой, в настоящее время в судах уже укоренилась эта «незаконная и порочная практика», несмотря на то что и УПК, и Верховный суд РФ предписывают руководствоваться только результатами судебного расследования. А значит, показаниями свидетелей, допрошенных в суде, и исследованными там же вещественными доказательствами.
По словам федерального судьи в отставке Сергея Пашина, российское правосудие пока не готово к подлинной состязательности. Поэтому идея «оправдательного заключения» при всей ее внешней привлекательности неизбежно столкнется с серьезными препятствиями при реализации, подчеркнул он. Более того, если защита будет представлять такое заключение, то обвинение заранее узнает ее позицию и сумму доказательств. А сейчас адвокат не обязан раскрывать карты до суда и может, например, неожиданно привести важного свидетеля. То есть «досудебное раскрытие своих аргументов работает против привилегий стороны защиты», пояснил «НГ» Пашин. Хотя, подтвердил он, в странах как англосаксонского, так и континентального права, допустим, в Италии, процедуры взаимного раскрытия доказательств действительно существуют.
Но все это работает только при одном условии – наличия параллельных расследований, которых в России, по сути дела, нет. А без такой фундаментальной опоры требование к защите раскрывать доказательства заранее, убежден Пашин, только ухудшит ее положение. Он пояснил, что за рубежом защита может нанять частного детектива – и тот не обязан сообщать следователю о своих находках. При этом такое расследование стоит денег, оно доступно в первую очередь состоятельным людям. Правда, именно поэтому в некоторых штатах США расходы возмещают из специальных фондов, что серьезно снижает финансовый барьер для такой защиты. Да и американский адвокат обязан предпринимать активные действия по опросу свидетелей, даже если клиент ему не платит. В противном случае можно получить обвинение в непрофессионализме и предательстве интересов доверителя.
В России же все иначе: для адвокатов нет требования самостоятельно связываться со свидетелями. Если же защита даже нанимает детектива, то тот вынужден докладывать следствию о своем участии в деле, так что «при строгом следовании закону параллельное расследование провести практически невозможно». При этом расходы на него не предусмотрены к возмещению в качестве судебных издержек. Таким образом, подчеркнул Пашин, научная инициатива выглядит лишь подтверждением глубокого недуга – отсутствия реального равноправия сторон. И отдельная тема здесь – это состязательность судебных экспертиз. Пашин напомнил, что президент РФ еще в 2020 году говорил о об этом как о шаге к развитию реальной состязательности уголовного процесса. Он даже поручал Верховному суду разработать соответствующий законопроект. И предварительный его текст был подготовлен, но с тех пор с ним ничего не произошло. А суть предложения, заметил Пашин, как раз и заключалась в том, чтобы сторона защиты могла за казенный счет привлекать своих экспертов, которые давали бы заключения для противостояния с экспертизой обвинения.
Такая состязательная экспертиза сегодня существует во многих странах мира. Наблюдая такую процедуру в Британии, сказал «НГ» Пашин, он прежде всего отмечает, что там экспертизы действительно проверяются, а не просто зачитываются или вообще просто засчитываются: «Это когда не просто чтение скороговоркой, а рассмотрение методик, которые подвергаются анализу с двух сторон. Эксперты обсуждают, насколько их заключения научно подтверждены, не устарели ли методы, существуют ли альтернативные точки зрения». Такая процедура, по его мнению, была бы полезной и в России, но, конечно, при условии возмещения расходов на экспертов через судебные издержки.
