Фото Reuters
Каждый длительный исторический период в России последних полутора веков заканчивается ступором и параличом центральной власти, а также распадом страны. Часто эти два события сопровождаются военными поражениями или отсутствием явной военной победы. Именно так Российская империя потеряла Польшу (1918) или Финляндию (1917). Позже (1991) уже советская Россия из-за паралича центральной власти потеряла контроль сразу над 14 частями своей территории – включая Украину, Грузию, Молдавию, Армению и Прибалтику. Фрагменты распадающейся России каждый раз затевают войны между собой или с оставшейся центральной частью страны (как в XX, так и в XXI веке).
Впрочем, из этой повторяющейся схемы в нашей истории бывали и исключения. Застывавший сталинский режим после смерти вождя быстро трансформировался в систему коллективного управления членами Политбюро. Кризис трансформации власти после смерти Сталина Россия пережила без территориального распада. Возможно, потому, что наша страна тогда имела сильную армию, которая вышла победительницей во Второй мировой войне. Риски территориального распада также нивелировал тот факт, что СССР показывал быстрый социальный и технологический прогресс, который многие в мире считали тогда для себя образцом. Вероятно, поэтому другие страны в 50-х годах не предпринимали попыток вторжения или внешнего управления, как это случалось после распада Российской империи или коллапса СССР.
Так что российская история предлагает всего два сценария. Нынешний период Россия может пережить либо по схеме распада, либо по схеме быстрой трансформации. Именно такие варианты сценария прямо следуют из наших учебников истории. Из этих же учебников истории также следует: чтобы избежать территориального распада, нам сегодня желательно избежать военного поражения или даже спорной ничьей в войне стран НАТО против России, которая пока ведется руками украинской армии и украинских спецслужб.
Опыт распада СССР, который происходил под аплодисменты западных политиков, показывает, что «непобеда» или поражение в холодной войне сразу превратила бывшую советскую Россию в удобную для эксплуатации подшефную территорию.
Весь этот краткий пересказ учебников показывает, что и перед начальством, и перед простыми гражданами сегодня лежит простой выбор: поражение с последующим распадом или эффективная модернизация. Попытка замаскировать этот исторический выбор для нынешнего российского общества – это не лучшая стратегия в конфликте со странами Запада.
Многие россияне еще хорошо помнят идеологический ступор власти КПСС, когда чиновники на протяжении десятилетий не смогли даже просто скопировать очевидный положительный опыт китайских или европейских экономических реформ. Вместо того чтобы освободить экономический потенциал советских людей, даже горбачевские прогрессисты до последней минуты держались за директивное руководство ценами и почти каждым предприятием в стране. Не помогли тогда выходу из ступора центральной власти и нарастающий товарный дефицит, и усиливающийся сепаратизм союзных республик. Такой опыт последних лет существования СССР показывает, что центральная власть может оказаться неспособной к эффективной трансформации даже перед угрозой распада и исторического финала. Возможно, поэтому злые языки сегодня называют длинные списки проблем, которые не решаются у нас годами, – причем как в гражданской, так и в военной сферах. Наверное, почти каждый россиянин может составить и свой список сфер жизни, где ситуация в последние годы не улучшается, а ухудшается.
Дарья Гармоненко 
Вера Линькова 
