Дарья Гармоненко
Контролеров от «Справедливой России» вооружат специальным приложением. Фото с сайта www.spravedlivo.ru
«Справедливая Россия» раньше других презентовала свой проект наблюдения за выборами. Это все тот же «Справедливый наблюдатель», но эсэры заявляют о его модернизации. Пассивных свидетелей превратят, мол, в настоящих «цифровых защитников». При этом нынешняя избирательная система не просто не облегчает традиционную процедуру наблюдения, а делает ее практически невозможной. Например, дистанционное электронное голосование (ДЭГ), волеизъявление в течение нескольких дней, участки на труднодоступных территориях. Поэтому партийные наблюдатели – вслед за наблюдателями общественными – становятся еще одним символом политконсенсуса и подтверждением легитимности любого результата.
«Честные выборы начинаются с честного контроля», – заявляют в СР, презентуя проект «Справедливый наблюдатель», в основание которого данный принцип и закладывается. Эту банальную фразу в партии расшифровали весьма подробно. Например, это будет не просто инструмент для набора добровольцев, а «полноценная обучающая платформа». Впрочем, и это тоже не какая-то новация, каждая политструктура стремится готовить именно своих партийных наблюдателей.
В СР утверждают, что существенно обновили собственный подход к контролю за выборами, прежний проект к 2026 году «превратился в масштабную и технологичную систему». «Главный принцип прост: наблюдение сегодня – это сочетание массового участия и современных технологий. Цель – защитить каждый голос и сделать любую попытку фальсификации практически невозможной», – отмечается в публикации на сайте партии. Там же сказано о смене парадигмы: «от пассивного свидетеля к цифровому защитнику». Потому что, дескать, современные выборы стали сложнее: трехдневное голосование, расширение ДЭГ и цифровой подсчет голосов требуют от наблюдателей совершенно новых навыков.
Поэтому роль партактивиста в рамках процедуры наблюдения на участках была «принципиально переосмыслена»: «Это подготовленный защитник прав избирателей с цифровыми инструментами, юридическими знаниями и четкими алгоритмами действий». Однако если посмотреть внимательнее на то, что презентуют эсэры, то становится понятно, что это, в общем, те же технологии, что продвигала несистемная оппозиция перед прошлыми думскими выборами. Например, централизованное программное обеспечение как своего рода хранилище юридически значимых доказательств и инструмент оперативной связи, когда каждый наблюдатель – это лишь часть большой информационной сети, действующей в реальном времени.
При этом подготовку наблюдателей тоже делают централизованной, в этом году СР отказалась от разрозненных региональных практик, перейдя к единой федеральной программе обучения. Экс-депутат Госдумы от СР Михаил Емельянов пояснил «НГ»: «Партия традиционно стремится закрыть все участки. То есть цель набрать примерно 200 тыс. наблюдателей». Однако, по его мнению, проблема не столько в численности контролеров, а в том, что «новыми поправками в законы смысл наблюдения все более выхолащивается». Потому что, заявил Емельянов, оппозиции еще по силам бороться с партией власти, но это никак невозможно, если на ее стороне вся государственная машина. На вопрос «НГ», почему СР не воспользуется услугами института общественного наблюдения, он пояснил: «Наблюдатели от общественных палат – это по факту люди власти, они точно не будут защищать голоса или результат нашей партии». При этом Емельянов заметил, что даже в нынешнем виде от наблюдения есть толк – хотя бы чисто профилактически отпугивать потенциальных нарушителей.
Зампред ЦК КПРФ Дмитрий Новиков напомнил «НГ», что КПРФ всегда обладала своей разветвленной сетью наблюдателей. Сейчас коммунисты рассчитывают закрыть все участки минимум двумя наблюдателями, хотя постарается набрать и больше, чтобы хватило не только для выборов в Госдуму, но и на региональные и местные кампании. При этом он настаивает, что смысл наблюдения не теряется: «Конечно, правила выборов каждый цикл обновляются в пользу партии власти, что создает оппозиции определенные проблемы. Но даже в этих условиях есть категория избирателей, которые понимают, скажем, все изъяны и риски ДЭГ и которым важно, чтобы их голос был посчитан правильно. И они, наверное, услышат наши призывы голосовать в последний день, не используя трехдневку и только на участке бумажным бюллетенем. Потому борьба за чистоту наблюдения на участках будет только усиливаться». Что же касается общественных наблюдателей, то Новиков считает, что они не отменяют партийный контроль и вообще это лучше, когда наблюдателей на участке много.
Отметим, что ЛДПР и «Новые люди» пока не комментируют собственные наблюдательские проекты и не анонсируют своих планов по контролю над выборами в нынешнем электоральном цикле. При этом напомним, что, по данным на 2025 год, соглашение о сотрудничестве между Общественной палатой РФ, кроме «Единой России», подписали как раз еще и эти две партии, тогда как СР и КПРФ демонстративно отказались.
Между тем если наблюдение все больше превращается в декорацию, становясь больше рекламой партийных возможностей, включая, конечно, и финансовые, то для чего партии не оставляют усилий по подготовке своих наблюдателей? Наверное, это уже стало традицией, которую по-прежнему приветствуют и с самого верха. Видимо, по той причине, что даже формальный партийно-политический контроль за ходом голосования неизбежно легитимизирует любой его результат. Даже тот, который сложился не в пользу оппозиционных политструктур.
Руководитель Центра развития региональной политики Илья Гращенков заметил «НГ»: «Наблюдение не превращается в чистую декорацию, но его функция действительно меняется. Раньше наблюдатель воспринимался как человек, который «ловит за руку» на участке. Сейчас, при трехдневном голосовании, ДЭГ, видеонаблюдении и центрах общественного контроля, он все больше становится элементом легитимации, фиксации процедур и управления доверием. Но это не значит, что наблюдение стало бесполезным. На обычных участках остаются списки избирателей, надомное голосование, сейф-пакеты, подсчет, протоколы, выдача заверенных копий, жалобы. То есть классическая функция наблюдателя никуда не исчезает. Просто она становится менее публичной и менее героической, чем раньше».
Гращенков напомнил, что при ДЭГ, конечно, партийный наблюдатель уже не может контролировать процесс так же, как бумажное голосование: не видит бюллетеней и ящиков для них, не может физически находиться рядом с каждым этапом подсчета. Поэтому заявления о том, что технологическая платформа СР позволяет полностью контролировать ДЭГ, нужно воспринимать скорее как политический маркетинг. «Но партии все равно могут контролировать внешнюю рамку ДЭГ: регистрацию избирателей, возможное принуждение, аномалии явки, жалобы, процедуры подведения итогов, сопоставление результатов по территориям. Это уже не наблюдение в старом смысле, а скорее юридико-информационное сопровождение кампании», – пояснил эксперт.По его мнению, первыми с презентацией наблюдателей выступили именно эсэры по той причине, что им надо было отличиться от других. «Той же КПРФ не нужно доказывать, что у нее есть традиция наблюдения. Для коммунистов – это часть политической идентичности и старая организационная практика. У них эта тема давно встроена в партийную инфраструктуру. А для СР ранний запуск своего проекта – это способ показать, что партия жива, технологична, имеет федеральную сеть и готова к кампании не только лозунгами, но и организационно. Это попытка превратить слабое место – более низкую по сравнению с КПРФ репутацию в поле – в сильный публичный образ. Мол, мы не просто партия заявлений, мы партия процедурного контроля», – подчеркнул Гращенков.
И более того, подтвердил он, в последнее время партийное наблюдение – это элемент политконсенсуса. «Парламентские партии в 2026 году будут конкурировать внутри заданной рамки, а не ставить под сомнение всю конструкцию выборов. Поэтому наблюдение становится двойным инструментом. С одной стороны, это защита собственных голосов и дисциплинирование комиссий на местах. С другой – демонстрация участия в общей архитектуре легитимности: выборы проходят под контролем, партии присутствуют, жалобы канализируются в правовом поле. Поэтому да, в наблюдении есть элемент и информационного сопровождения выборов. Но это не только помощь власти. Для партий это еще и способ не исчезнуть из самой электоральной процедуры», – подчеркнул Гращенков.
Что же касается использования общественных наблюдателей в интересах партий, то он пояснил «НГ»: «Общественный наблюдатель – это наблюдатель «за процедурой вообще», а партийный – это представитель конкретного политического интереса». А партии нужны свои люди не только для жалоб. Они нужны для получения протоколов, контроля надомного голосования, связи со штабом, мобилизации сторонников, понимания реальной картины на территории. «Если партия полностью отдает наблюдение общественным палатам, то она фактически признает, что не способна сама защищать свой результат. Для оппозиционной партии это организационная капитуляция, даже если она не собирается идти в большие судебные войны», - считает Гращенков.
Анастасия Башкатова 
