Российской Фемиде не нравится legal design

Консерватизм отечественного правосудия выражается в объеме печатных материалов. Фото PhotoXPress.ru

В судах сложилась устойчивая практика запрета на использование в ходе уголовных процессов печатных схем и плакатов, компьютерных презентаций и анимаций. Такой общемировой тренд – legal design (юридический дизайн) направлен на то, чтобы правовые документы были понятнее и доходчивее. Однако российская Фемида со ссылкой на отсутствие прямых указаний закона практически всегда отказывает в этом защите, а обвинению – иногда позволяет. Особо тщательно блокируются любые наглядные материалы при разбирательствах с участием присяжных, хотя именно неспециалистам тяжело воспринимать на слух юридические рассуждения о доказательствах.

Если в арбитражном судопроизводстве схемы, таблицы, графики и презентации давно стали привычным инструментом, то в уголовном процессе ситуация прямо противоположная. Суды общей юрисдикции регулярно и настойчиво блокируют попытки использовать какие-либо наглядные материалы. Главный аргумент для отказа у российской Фемиды универсальный: дескать, «законом не предусмотрено».

Как обнаружила «НГ» в специализированном Telegram-канале «Уголовка на практике», реакция судов на намерения защитников применить визуализацию своих аргументов и доказательств оказывается негативной – вне зависимости от существа происходящих разбирательств. Например, в одном деле о фондовом рынке защита попыталась предъявить специалисту плакат формата А3 со схемой движения ценных бумаг. Суд это сразу запретил, заявив, что данного плаката нет в материалах дела, а приобщить его к нему нельзя, поскольку это не доказательство, а «изложение обвинения». В другом деле – о мошенничестве с зерном – защита хотела показать плакат со слайдами из официальной презентации Мосбиржи, когда сделки с этим товаром прямо назывались кредитованием. Суд опять отказал, сославшись на то, что «законом не предусмотрено предъявление плакатов при допросе».

Наконец, в ходе апелляционного процесса по спору об активах защита перед прениями стала устанавливать флипчарт (магнитный планшет на ножках) со схемой распределения активов. Однако судья возмутился: «Как заносить ваши плакаты в протокол? У нас процесс устный, а не визуальный. Презентации нельзя». После таких реальных эпизодов у юристов закономерно возникает вопрос: допустим ли вообще legal design в уголовном процессе? Эксперты «НГ» настаивают, что формальных препятствий для наглядного оформления правовых материалов нет. Поскольку схема или презентация не заменяют собой устные показания, а лишь их иллюстрируют. Так что отказы судов точно основаны не на законе, а, видимо, на правовом консерватизме и привычке запрещать то, что прямо не прописано в кодексах.

При этом «НГ» выяснила, что особенно остро проблема запрета современных техсредств визуализации проявляется в суде присяжных. Именно неспециалистам сложно воспринимать на слух сложные обстоятельства дела: те же схемы движения активов, механизмы ДТП, траектории выстрелов. Казалось бы, визуализация тут объективно необходима. «Без наглядности присяжные хуже понимают дело, а значит, выше риск ошибки», – подтвердил «НГ» федеральный судья в отставке Сергей Пашин.

Он напомнил, что арбитражные суды, которые уже давно активно используют наглядные материалы, признавая их эффективными инструментами доказывания, когда-то выступали носителями всего прогрессивного. Но после поглощения этого ответвления судебной системы судами общей юрисдикции лучшие практики арбитража, по словам Пашина, увы, оказались невостребованными. Зачастую в процессах с присяжными судьи на самом деле запрещают и презентации, и схемы с графиками, и мультфильмы – словно «боятся как раз наглядности». Впрочем, отдельные суды уже относятся к этому лояльно. Между тем, заявил «НГ» Пашин, есть и случаи, когда визуализация определяла исход разбирательства. Например, в одном деле о перестрелке, где «пули летали, как шмели, а участников было очень много», прокурор показал присяжным анимированную реконструкцию, без которой они просто бы не разобрались, кто и куда стрелял. Показательно, что обвинению это было позволено.

Запреты же для защиты Пашин объяснил страхом судей по поводу того, что «как бы чего не вышло». При этом любая наглядная форма – это лишь иной способ представить те же самые доказательства. То есть когда адвокат разворачивает рулон бумаги со схемой выступления, это не есть новое доказательство, а все тот же текст, просто в другом формате. Точно так же и создание видео на основе показаний свидетелей и материалов дела претензий тоже не может вызывать. Более того, если защитник в чем-то исказил ситуацию, то оппоненты укажут на несоответствия – и судья исключит материал. Однако если искажения фактов нет, то все в такой презентации законно.

И для юстиции в других государствах такой общемировой тренд давно в порядке вещей. Пашин вспомнил для «НГ» заграничный случай, когда по делу о грабеже прокурор принес карту с жилым массивом и дорогой. Свидетели и потерпевшие по очереди отмечали магнитиками, где кто стоял – и присяжные воочию увидели картину происшествия. Был и другой случай: рассматривался иск к страховой компании после того, как самолет развалился от удара молнии. На этот счет показали сконструированный фильм – вход в грозу, действия экипажа, разлет обломков. И возражений никто не заявил.

Такой подход значительно ускоряет судебный процесс, заметил Пашин: если его участники согласны с представленной трактовкой событий, то тогда можно обойтись без длинных допросов, оставив суду возможность анализировать готовую визуальную картину. Единственное, что нужно пресекать, – это попытки выдать фантазию за реальность. Однако если схемы и ролики строятся на фактах из дела, то здесь нет ничего предосудительного. Федеральный судья в отставке также сказал «НГ», что как раз в визуализации видится логичное место искусственного интеллекта в судопроизводстве. По его мнению, бессмысленно спорить о том, способна ли нейросеть выносить приговоры, но она точно может наглядно представить информацию, уже содержащуюся в материалах дела.

Пашин настаивает, что российские судьи не вправе отказывать в визуализации: «Никаких правовых оснований для таких ограничений нет». И даже формально наглядные материалы можно отнести к «иным документам» (ст. 84 УПК РФ). А в напутствии присяжным судья вполне может пояснить: учитывайте схему или фильм только в той мере, в какой они соответствуют другим доказательствам. Дальше присяжные уже сами разберутся, где правда, а где – искажение. То же самое и в прениях: стороны оперируют доказательствами, сопоставляют, подтверждают или опровергают их – и никто не запрещает делать это не только на словах, но и с помощью картинок. Равно как и экспертам не запрещено сопровождать представление не просто прочтением бумаг, а визуальной версией событий, основанной на профессиональном представлении. И Пашин вновь пояснил, что во многих странах это давно норма. Например, когда допрашиваемый медик приходит с таблицей или схемой человеческого тела, наглядно демонстрируя локализацию повреждений. Иногда приносят даже не рисунок, а объемную модель, распечатанную на 3D-принтере. И уже на ней показывают, насколько глубоко, к примеру, вошел в тело нож.