"Мы солидарны с теми, кто позволяет другим свободу"

Буддисты в Европе пытаются сочетать мудрость Востока и открытую любознательность западных умов.
Фото предоставлено пресс-центром Российской ассоциации буддистов традиции Карма Кагью

Лама Оле Нидал – один из самых популярных проповедников буддизма в западном мире. Датчанин по происхождению, он основал за 30 лет более 600 центров так называемой буддийской школы Алмазного Пути. Оле НИДАЛ ответил на вопросы российского журналиста Алексея БЕЛОВА.

– Вы известный миссионер, распространяющий буддизм во всем мире. Между тем буддийские лидеры России утверждают, что для этой духовной традиции несвойствен прозелитизм. Ваше мнение по этому поводу?

– Я преподаю то же, что и все буддийские учителя. Я вижу себя путешествующим профессором: стараюсь делать все для того, чтобы не погибло знание об очень важной культуре, единственной в своем роде. Я считаю себя хранителем философских и психологических знаний Центральной Азии – они уникальны, но легко могут быть утеряны. Получив эти знания, люди сами решают, использовать их или нет. Я никогда не говорю: «Ваши воззрения плохи, вы должны отказаться от них и принять мои». Вы никогда не услышите от меня таких слов. Но я говорю, что существует великое сокровище уникальных знаний, которые заслуживают того, чтобы их причисляли к числу высоких философских систем.

– Буддизм считается чуть ли не самой мирной религией. Между тем в тантрическом пантеоне есть бог войны Махакала, уничтожающий врагов буддизма. Существует ли в этой религии понятие священной войны?

– Махакала никогда не бывает агрессивным, и он представляет собой силу, которую мы призываем как будто извне, чтобы раскрыть те качества, которые есть у нас внутри. Он помогает ограничить «эго», воспрепятствовать угнетению, остановить религии, которые вредят обществу. Махакала – не личность, а сила, которую мы пробуждаем внутри себя, чтобы отстаивать все хорошее в мире и избегать вредного. Это не бог войны и не бог смерти. Его острый нож отсекает наше «эго», то есть все мешающие эмоции, возникающие из-за разделения на «своих» и «чужих». Чаша и оружие, которые держат в левой руке отдельные его воплощения (он проявляется в разных аспектах), позволяют остановить негатив, сдержать вредные порывы и так далее. В нем нет никакого стремления к религиозной войне.

Вместе с тем буддисты считают, что духовная свобода в мире находится под большой угрозой. Причина этого – диктат политической корректности в либеральных западных странах. Посмотрите, что происходит: миллионы буддистов в наше время погибли от рук коммунистов, как миллионы их были уничтожены тысячу лет назад во время исламских завоеваний в Северной Индии. Буддизм, который очень дружелюбен, толерантен и никогда не превращает людей в фанатиков, находится сегодня в очень уязвимом положении. И нам нужна вся сила, какую мы можем развить на внутреннем уровне, но, конечно, без агрессивности, – не для того, чтобы начинать какие-либо военные действия, а только для защиты.

– Можно ли сказать, что перед буддистами стоит задача распространить учение во всем мире?

– Нет, конечно, нет. Есть отдельные буддисты, индивидуальности, которые разными способами стараются приносить пользу. Например, сам я основал 600 буддийских центров по всему миру среди людей, применяющих самые передовые поучения, данные Буддой, – так называемый Алмазный Путь, на санскрите Ваджраяна. Другие помогают людям, обучая их, давая образование в своих странах. Будда никогда не говорил: «Идите и сделайте буддийским весь мир, даже если придется для этого убить всех неверных». Он также никогда не утверждал, что у нас есть какие-либо иные задачи, кроме того, чтобы просто быть хорошими людьми.

– Далай-лама XIV совершил серию визитов в страны Запада, где его встречали тысячи буддистов. Можно ли сказать, что буддисты в США и Европе стали представительной общиной или они остаются экзотическим меньшинством?

– Зависит от того, о каком виде буддизма мы говорим. Люди, которые время от времени посещают встречи с лидером буддийской школы Гелуг Далай-ламой, но у которых нет сформировавшихся центров, – это интересующиеся гуманисты, они приходят послушать и узнать, можно ли еще чему-нибудь научиться и улучшить свою жизнь. А буддисты, подобные нам, приняли Прибежище в Будде, регулярно встречаются, чтобы практиковать, и следуют духовному лидеру тибетской школы Карма-Кагью Кармапа-ламе (в нынешнем, XVII перерождении его зовут Тхае Дордже). Они проявляют не просто культурный интерес – их привлекает сама суть Учения.

– Как складываются отношения внутри буддийских общин Европы между новообращенными и урожденными буддистами, представителями азиатских народов?

– Восточный буддизм более ритуальный, в нем больше культурных составляющих, а западный можно назвать продолжением философии и психологии. И мы целостно, всеобъемлюще объясняем те вещи, в которые буддисты Востока, наверное, просто верят. Наши учителя – тибетцы. Наша передача духовных знаний базируется на сочетании глубокой мудрости Востока и открытой любознательности западных умов.

– В России увлечение восточными религиями вызывает недовольство крупнейшей религиозной организации – Русской Православной Церкви. Как складываются взаимоотношения буддистов Европы с традиционными для той или иной страны христианскими конфессиями?

– В самом начале деятельности у нас были проблемы с протестантами, которые присылали своих священников-сектоборцев. Они всеми возможными способами проверяли, не используем ли мы людей, не вводим ли их в заблуждение. А сегодня мы дружим, и христиане говорят, что мы не пытаемся увести у них паству, потому что люди, которые приходят учиться к нам, все равно не пошли бы к ним, даже если бы нас не было. Наши ученики слишком критичны, они хотят не верить, а знать. Так что теперь у нас отличные взаимоотношения с христианами и очень хорошие с индуистами. Кармапа-лама XVI, например, встречался с Папой Римским.

– Чувствуют ли буддисты Европы солидарность с мусульманскими общинами – ведь и те и другие представляют религиозные меньшинства?

– Мы настолько далеки от ислама, насколько это вообще возможно. Далеки во всех отношениях – поведенческом, ментальном, любом. Мы стараемся не соприкасаться с исламом. Но что касается всех, кто испытывает гнет и нуждается в шансах на свободу, в любой части мира – если только эти люди сами позволяют другим ту свободу, которой хотят для себя, и не нарушают свободные Конституции наших стран, – конечно, мы с ними солидарны.