0
14209
Газета Печатная версия

12.12.2014 00:01:05

Хоббит, великий и ужасный

В прокат вышла финальная часть трилогии-приквела о приключениях Бильбо Бэггинса

Тэги: хоббит, битва пяти воинств, премьера, кино, джексон, властелин колец, бильбо, бэггинс, гэндальф, блум, саурон, фэнтези, сказка, камбербэтч, смауг, звездные войны


хоббит, битва пяти воинств, премьера, кино, джексон, властелин колец, бильбо, бэггинс, гэндальф, блум, саурон, фэнтези, сказка, камбербэтч, смауг, звездные войны У Торина Дубощита (Ричард Армитедж) и Бильбо Бэггинса (Мартин Фриман) разные взгляды на судьбу драконьего золота. Кадр из фильма

«Спору нет, мистер Бэггинс, личность вы превосходная, и я вас очень люблю, – тут он добродушно улыбнулся маленькому хоббиту, – но не забывайте, пожалуйста, что мир огромен, а вы персона не столь уж крупная!» – «Ну и прекрасно! – засмеялся Бильбо. – Зато у меня отличный табачок!» – и протянул волшебнику табакерку». Этими словами заканчивается «Хоббит, или Туда и обратно» – небольшая детская книжка профессора Джона Р.Р. Толкиена про то, как маленький человечек отправился в большое путешествие, а вернувшись – никогда уже не был таким, как прежде.

Стык большого и малого, великого и ничтожного – это следствие рождения масскульта вслед за демографическим взрывом XIX века. Каждый из малых, обыкновенных, невеликих – тоже хоббит, ценящий свою нору, свой табак, еду, сон и покой; это касается и всех покинувших небосклон – уставший и ушедший с ринга Мохаммед Али узнает о том, что Джордж Форман вернул себе титул чемпиона, – он ложится в кровать со словами: «Все равно я самый великий». Будничная гонка XX века – это спасение от безумия и бегство от реальности. Это эскапизм, путешествие в мир снов и фантазий. Но мысли контролировать непросто, и всем снятся кошмары – так куда пойти, как не в кино... Camera obscura, механизм коллективного бессознательного. 

Споров вокруг трилогии «Властелин колец» талантливого новозеландского режиссера Питера Джексона было предостаточно: красиво, скучно, динамично, затянуто, глупо, интересно, аутентично, бредово – истина же всегда лежит где-то посередине, и все эпитеты правдивы. Неправы лишь те, кто недооценивает работы Джексона: его экранизации Толкиена – явление в мировой культуре, вошедшее в летописи кинематографа и занявшее там достойное место наряду со «Звездными войнами», «Парками юрского периода» и какими-нибудь «Челюстями». То же касается и последнего фильма кинодела – заключительной части трилогии-приквела – «Хоббит: Битва пяти воинств».

271-11-12_t.jpg
Азог Осквернитель – главный враг короля гномов
Торина Дубощита. Кадр из фильма

Дракон Смауг красиво несет на своих крыльях хаос, за что и получает красиво и по полной, Торин Дубощит (Ричард Армитедж), став королем Под Горой, постепенно сходит с ума, орки копят силы, Гэндальф (Иэн МакКеллен) в беде, Бильбо (Мартин Фриман) становится на путь миротворца – и т.д. и т.п. Сюжет не имеет значения. В Сети есть замечательный ролик, рассказывающий о «Властелине колец» за пять секунд: «Мистер Фродо!» – говорит Сэм, а Фродо отвечает: «Сэ-э-эм…» Первые две части «Хоббита» уложились бы в секундный выкрик Гэндальфа: «Run!» – а к последнему фильму применительна какая-нибудь команда «Hado i philinn!» – примерно так по-эльфийски будет «Выпустить стрелы!»

Трилогии Джексона – это неповоротливые махины, глиняные или каменные големы, действительно затянутые фильмы, изначально рассчитанные на фанатов Толкиена либо на просто юных и впечатлительных зрителей. Подобные конструкции требуют краеугольного камня, вмонтированного в центр повествования. Им стали сражения. Битва за Хельмову Падь из «Двух башен» примирила неспешный ритм «Братства кольца» и 10 концовок «Возвращения короля» – она очень кстати пришлась на второй фильм, анонсировав эпичное завершение «Властелина колец» с его катарсическими баталиями. Следуя сюжету книги, в «Хоббите» такая битва приходится на последний фильм. Тем самым получается парадокс – с одной стороны, о фундаменте приквелов мы говорим в последнюю очередь, с другой – эта же основа, которая, кажется, обрывается под конец фильма, на самом деле ложится в общую канву повествования, связывая и скрепляя между собой «Хоббита» и «Властелина колец».

271-11-11_t.jpg
Эльфийский король Трандуил (Ли Пейс) стал
новой иконой метросексуалов. Кадр из фильма

И надо сказать, какая это основа… Летучие мыши, они же людо-, эльфо- и гномоеды, орки, гоблины, тролли, боевые животные, гигантские орлы, оборотни, маги, некромант Саурон, вернувшиеся назгулы, микродуэли, масштабные передислокации войск и резкие смены панорам – вся эта бессмысленная и беспощадная биомасса бьет в глаза со скоростью 48 кадров-ударов в секунду. Притом что структурно сражения не изменились со времен «Властелина колец» – синусоидная траектория выражена в эмоциональном движении: «Держимся!» – «Мы все умрем!» – «Надежда есть!» – «Нет, умрем…» – «Да нет, мы победили, теперь давайте оплакивать погибших». 

Мораль? Вряд ли: зло у Толкиена–Джексона – абсолютная категория, чья паутина расползается политическими аллюзиями; власть – это зло, богатство – это зло, месть – это плохо. Зло не изменить, оно должно быть уничтожено, битва неизбежна, дипломатия – бюрократическая препона, когда можно попросту отрубить негодяю голову во имя благой цели. Это видеопиршество западной культуры насилия и дань уважения ее старинным эпосам.

Что хорошо – так это приключение. И дружба. И любовь. Вот только война парадоксальным образом становится самым лучшим аспектом всех шести джексоновских экранизаций, ибо «показать любовь», то есть разбавить все эти эпические сцены, у режиссера категорически не получается. «НГ-Антракт», безусловно, гордится тем, что одним из первых изданий, если не первым, поспособствовал развитию межвидовой толерантности, употребив эльфийскую лексику. 

Вероятно, те же добрые чувства двигали Джексоном, когда он в «Пустоши Смауга» анонсировал любовный треугольник Кили (Эйдан Тернер) – Тауриэль (Эванджелин Лилли) – Леголас (Орландо Блум). Но, говоря по правде, в заключительной части картины вся эта лирика в лучшем случае навевает скуку, в худшем – вызывает смех.

Драма никогда не была сильной стороной и самого Толкиена, но он старательно обходил ее стороной, в то время как Джексону приходится домысливать – и, таким образом, фальшивить. Причем, согласно логическому закону «если где-то что-то убыло, значит, где-то что-то прибыло», от убавившийся любви прибавилось дружбы, что порой при просмотре заставляет вопросительно изгибать бровь. Эльфы-метросексуалы, не совсем книжная симпатия Бильбо к Торину, взгляды Барда (Люк Эванс) – иногда все это выглядит несколько странно.

Делает ли это фильм плохим? Вовсе нет. Определенные претензии возникают скорее по другим причинам и касаются других парадоксов.

Джексон, безусловно, восхитительный визуализатор – его видеоряды во многом уникальны, потому что являются своеобразной эстетизацией дурновкусия, с которой начинал режиссер. Первый его фильм – искрометное, низкобюджетное, слепленное на коленке и оттого прекрасное «Инопланетное рагу». На самом деле фильм называется «Badtaste», то есть плохой или дурной вкус. Его безбашенность передалась меланхоличным «Страшилам», а инопланетяне, мимикрировав, оказались в последующих фэнтезийных трилогиях орками и гоблинами. И это хорошо.

Но стоило режиссеру переключиться на «Кинг Конга», и стало очевидно, что он заигрывается с компьютерной графикой – смотреть последние 20 минут фильма было тяжело. Детализация, четкость изображения и насыщенность видеоряда «Хоббита» тоже не оставляют места зрительской фантазии – это camera obscura без тайны, нагромождение, гипертрофированная визуализация. Для одних плюс, для других – минус. В конце концов, сам факт разбития небольшой книжки для детей на три продолжительные части – уже в каком-то смысле свидетельство режиссерской чрезмерности.

Между тем «Властелин колец» и «Хоббит» – это, разумеется, целая эпоха, оставшаяся в памяти нескольких поколений. Это такой «Волшебник из страны Оз» – великий и ужасный – нашего запутанного времени. Тем более символично, что выход финала эпопеи приходится на середину ее повествования, достигая пределов зрелищности в рамках фэнтезийного кино. Джексон в своем экспонентном развитии отправляется к звездам мейнстрима – Лукасу и Спилбергу.

А мы пока прощаемся со Средиземьем. Это были славные 20 часов. И это было круто – именно так. Питер Джексон, подобно Гэндальфу, увлек зрителей-хоббитов в долгое и захватывающее путешествие. Но пройдут годы, и кто-нибудь, как он, в ответ на пожелание доброго утра непременно задастся вопросом: «Что вы хотите этим сказать? Просто желаете мне доброго утра? Или утверждаете, что утро сегодня доброе – неважно, что я о нем думаю? Или имеете в виду, что нынешним утром все должны быть добрыми?» И кто-то ответит: «И то, и другое, и третье. И еще – что в такое дивное утро отлично выкурить трубочку на воздухе». И тогда, конечно же, франшизу перезапустят – потому что это круговое движение без конца, олицетворение тщеславия и величия Голливуда. И мы вспомним, что «жил-был в норе под землей хоббит».


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


В "Ржеве" нет женских ролей

В "Ржеве" нет женских ролей

Ольга Галицкая

Продюсер Инесса Юрченко: "Нельзя из всего делать глянец и приключения"

0
819
Талант – это несправедливость!

Талант – это несправедливость!

Алекс Громов

Фредерик Бегбедер о родстве французов и русских, Чарли Чаплине, истории сатиры и новой книжной серии

0
834
Олимпийское лето

Олимпийское лето

Андрей Поляков

Приключения русских в настоящей Африке

0
44
Если бы не было "Битлз",  их пришлось бы придумать

Если бы не было "Битлз", их пришлось бы придумать

Наталия Григорьева

Дэнни Бойл снял кино про мир без сигарет, кока-колы и ливерпульской четверки

0
978

Другие новости

Загрузка...
24smi.org