Тюремной системе полностью отдали контроль над УДО

Уголовно-исполнительным инспекциям ФСИН расширяют надзорные полномочия. Фото со страницы УФСИН РФ по Ярославской области в «ВКонтакте»

Законопроект о контроле над лицами, освобожденными условно-досрочно (УДО), который 4 февраля утвердит Совет Федерации, устраняет правовой пробел. Теперь за уголовно-исполнительными инспекциями (УИИ) ФСИН закрепляют все надзорные полномочия за условно осужденными и вышедшими на волю по УДО. Эксперты «НГ» считают, что порядок надо было наводить, но отмечают, что государство опять усилило лишь давление на людей, а не на их поддержку, например, в ресоциализации. В итоге есть риск, что УДО даст многим не столько шанс на новую жизнь, сколько миг свободы перед возвратом в колонию.

Правительственный законопроект об изменениях Уголовно-исполнительного кодекса РФ, касающихся контроля над теми, кто получил УДО, Госдума одобрила лишь с небольшими техническими поправками. Они были связаны с разделением правового регулирования в отношении гражданских лиц и военнослужащих. Теперь Совету Федерации предстоит утвердить этот проект, чтобы тот стал законом.

Документ призван устранить давний законодательный пробел: ранее надзор за получателями УДО был нечетко распределен между участковыми инспекторами полиции и сотрудниками УИИ. Теперь механизмы прописаны конкретно, все контрольные полномочия получает данное подразделение ФСИН, которое, напомним, присматривает еще и за условно осужденными. Поведение же военнослужащих, которые отпущены на УДО, как специально оговорено в законе, будет контролировать командование их воинских частей.

Порядок реализации полномочий по надзору определит Минюст России по согласованию с Генпрокуратурой или – Минобороны РФ. УИИ и соответствующие командиры будут вести персональный учет освобожденных в течение срока не отбытого ими наказания и следить за тем, как они исполняют судебные предписания. При их уклонении от обязанностей инспектор УИИ или представитель командования сначала направляют письменные предупреждения о возможности отмены УДО, а затем, если нарушения повторяются, фиксируют факты такого злостного уклонения или вообще исчезновения контролируемого лица – и направляют представления в суды о замене УДО прежним наказанием. Гражданские лица считаются скрывшимися, если их местонахождение не установлено в течение 30 дней, для военнослужащих срок иной – 48 часов.

Опрошенные «НГ» эксперты предупредили, что, несмотря на положительный фактор в виде наведения порядка, есть в обновленном регулировании и некоторые риски. С одной стороны, освобожденные по УДО действительно будут точно знать, кому они подотчетны и какие последствия нарушений их ожидают. С другой же стороны, механизмы признания «скрывающимся» от контроля могут срабатывать автоматически всего лишь из-за случайной ошибки или сбоев в системе учета.

Например, управляющий партнер коллегии адвокатов Pen & Paper Алексей Добрынин напомнил «НГ», что, хотя контроль за теми, кто вышел по УДО, и прежде был в ведении ФСИН, порядок его организации четко не прописывался в УИК. А тот еще и делегировал регулирование прочим законам и подзаконным актам. Скажем, в законе «О полиции» значится, что на нее возлагается контроль за освобожденными из мест лишения свободы, которыми и занимались участковые, но без четкого нормативного регламента. Как считает Добрынин, кардинальных изменений для освобожденных по УДО не вводится, но есть ряд положений, которые вроде бы и урегулированы более детально, но все равно остаются спорными. В частности, УИИ наделяют правом самостоятельно определять периодичность и дни явки лица, освобожденного по УДО, в случае отсутствия указаний, установленных судом. То есть режим посещений УИИ будут определять единоличные решения инспекторов, что создает опасность тех или иных злоупотреблений. «При этом реализация законопроекта может потребовать укрепления кадрового состава УИИ и их технического оснащения», – напомнил адвокат.

 Член Ассоциации юристов России Мария Спиридонова пояснила «НГ», что ФСИН запрашивала около 700 млн руб., в том числе и на расширение штата для реализации новых полномочий. Однако Минфин РФ отказал в выделении этих средств, предложив тюремному ведомству обходиться внутренними резервами. А это грозит тем, что контроль останется формальным из-за нехватки инспекторов или их перегрузки, заметила Спиридонова. Сейчас же, по ее словам, действительно существует парадоксальная ситуация: обязанность контролировать есть, а законодательного механизма в УИК – нет. При этом участковые уполномоченные полиции и так были перегружены другой работой. Теперь УИИ ФСИН получают законные инструменты для розыска уклонистов: например, если в течение 30 дней местонахождение освобожденного не установлено, он признается скрывающимся, что может привести к отмене УДО и возврату в колонию.

Но Спиридонова указала на возможные перекосы надзорных полномочий именно в полицейскую сторону. Потому что закон ныне регламентирует надзор за теми, кто получил УДО, но по-прежнему не решает проблем их социальной адаптации. А это не гарантирует снижения рецидива. Так что для освободившихся условно-досрочно режим контроля становится более бюрократизированным и строгим, хотя и более предсказуемым. Тем не менее, подтвердила она, механизм признания «скрывающимся» может срабатывать автоматически, если человек на 30 дней по любым причинам (болезнь, отъезд, ошибка связи) пропадает из-под взора УИИ. Однако главная, по ее мнению, проблема – это кадровая и материальная ситуация в ФСИН. Передача ей новых функций без выделения денег на сотрудников может привести к тому, что инспекторы физически не смогут качественно следить за возросшим числом подопечных. Что может приводить либо к росту нарушений со стороны освобожденных, либо к необоснованным действиям со стороны инспекторов.

Как сказал «НГ» адвокат Алексей Гавришев, наиболее примечателен законопроект тем, что государство наконец прямо оформляет контроль над лицами, освобожденными по УДО, как самостоятельный и системный институт. Раньше такой контроль существовал фрагментарно – через те же УИИ, административный надзор, а также разрозненные обязанности и формальные отчеты ряда ведомств. Теперь «это складывается в более цельную конструкцию: кто контролирует, в каких пределах, на каком основании и с какими последствиями». Но причина этих корректировок, подчеркнул он, вовсе не в росте доверия к получателям УДО, все ровно наоборот: «Государство столкнулось с двумя параллельными проблемами. Первая – это рецидив среди освобожденных по УДО, за который тюремная система всегда отвечает политически. Вторая же проблема в отсутствии четкой нормативной базы, из-за чего любые инциденты после УДО выглядели управленческими провалами».

И для практики правоприменения, настаивает Гавришев, в УИК сделаны не просто технические поправки. Хотя формально они и выглядят аккуратными, но, по сути дела, расширяют и легализуют дополнительные инструменты вмешательства в жизнь людей после их освобождения из-за решетки. Как напомнил «НГ» Гавришев, УДО, дескать, все меньше воспринимается как акт доверия и все больше – как некий условный режим «заключения на воле» с постоянной проверкой лояльности и поведения. Поэтому главный риск он видит в смещении баланса: контроль усиливается без параллельного расширения социальных механизмов. У человека появится больше обязанностей, ему предъявят больше формальных требований, станет больше поводов для признания нарушений, но у этого человека не возникают дополнительные возможности встраиваться в нормальную жизнь. В результате «УДО вполне легко превращается из шанса на свободу в растянутую отсрочку возвращения в колонию». 

То есть для среднестатистического получателя УДО любая бытовая ошибка, сбой в документах, конфликт с инспекцией или формальное нарушение режима могут стать юридически значимыми. «А учитывая, как у нас на местах работают контрольные органы, велик риск шаблонного подхода: проще зафиксировать нарушение, чем разбираться в его причинах», – подчеркнул Гавришев. При этом нагрузка на УИИ возрастет, а их деятельность скорее всего будет сильно отличаться от региона к региону: где-то контроль станет формальностью, а где-то – инструментом давления. «В итоге мы видим характерную тенденцию: государство последовательно усиливает контроль над гражданами после их освобождения, но почти не инвестирует в их поддержку. Закон решает задачу управляемости и отчетности, но не решает главного вопроса – как сделать так, чтобы человек после УДО действительно не возвращался в пенитенциарную систему», – подытожил адвокат.