Вера Степановская
Визуально спектакль отражает представление о мифологических героях. Фото Наташи Разиной/Мариинский театр
«Идоменей», первый крупный оперный шедевр композитора, был представлен в Санкт-Петербурге практически день в день с его мировой премьерой, спустя 245 лет. Мир узнал эту оперу 29 января 1781 года (премьера прошла в Резиденц-театре Мюнхена), свежая премьера в Мариинке состоялась 30 января.
Двадцатичетырехлетний Моцарт писал оперу по заказу курфюрста Карла Теодора, за спиной у него было достаточно небольших опер, однако великая трилогия Ла Понте – еще впереди. Она-то и заслонила «Идоменея», хотя сам Моцарт детище свое очень любил и хотел увидеть на сцене в Вене, что произошло лишь раз, в 1786 году. Видимо, «Идоменей» с его барочной формой оперы-сериа и мифологическим сюжетом, несмотря на гениальную музыку, яркий драматизм и непрерывность действия, все же представлялся устаревшим.
Либретто зальцбургского аббата Джамбаттисты Вареско использовало готовые французские драматические переложения сюжета об Идоменее, входящего в цикл троянских мифов: критский царь Идоменей участвовал в разорении Трои, но его возвращение домой оказалось, как и у других греческих героев, достаточно сложным. Он пообещал Посейдону в обмен на спасение принести в жертву первого встреченного им на берегу человека, которым оказывается его сын, и тут уж мы попадаем в клубок знакомых сюжетов. Так что либретто оперы как раз и крутится вокруг дилеммы, стоящей перед главным героем, но в отличие от французских предшественников у Вареско все заканчивается благополучно: побеждает жертвенная любовь сына к отцу, невесты к жениху, и это уже христианский мотив. Оракул с театральных колосников провозглашает прощение, только «нечистый», отягощенный послевоенным посттравматическим синдромом Идоменей должен передать престол своему сыну Идаманту и Илие (в их лице еще и примиряются бывшие враги – греческий принц соединяется с троянской принцессой).
XX век снова открыл для себя актуальность оперы, которая заблистала на сценах международных фестивалей и крупнейших театров, а в 2009 году была впервые поставлена в Мариинском австрийским режиссером Михаэлем Штурмингером, дирижировал Валерий Гергиев, а мифологические герои предстали в современных одеждах. Сейчас «Идоменей» вернулся в новой постановке, где герои ходят в греческих тогах, этому предшествовало несколько концертных исполнений в предшествующие концертные сезоны.
Для постановки оперы был приглашен Роман Кочержевский, активно работающий в качестве режиссера и актера в Театре им. Ленсовета, это его дебют в опере. Конечно, миф интересен прежде всего своей универсальностью, а не бытовыми историческими подробностями, именно это делает его актуальным на все времена, но сейчас в Мариинском театре идут консервативным путем, и режиссер «рассказывает» историю Идоменея с самого начала, исходя из того, что публика подходит к опере «с чистого листа», и «список кораблей», который Мандельштам «прочел до середины», никогда и не открывала. Причем историческая подоплека событий идет сначала «прямым текстом» (проецируется на занавес) еще до увертюры, потом во время нее представляется уже визуально в картинках с солдатиками, Троянским конем и горящей Троей. Режиссер испытывает радость неофита, впервые открывшего школьный учебник истории Древнего мира. В попытке сделать все «понятным» итальянский текст сопровождается не только привычными субтитрами, но и специальными текстовыми «врезками», объясняющими содержание каждой арии. Новый перевод либретто и все русскоязычные тексты принадлежат драматургу Татьяне Беловой, но сам прием переизбыточен и отвлекает. Режиссер и сам в конечном итоге понимает, что его много, и, «вступая в игру», добавляет еще тексты с рассказом, что происходило в предыдущем акте, и это вызывает смех в зале.
Тем не менее новый «Идоменей» очень красив благодаря мультимедийной составляющей: виртуозному сценографическому видеомэппингу и свету Глеба Фильштинского. При этом декорации стилизованы под старинные литографии – однотонные, раскрашенные сепией или под цвет краснофигурных греческих ваз. В них меняется цвет и объем, особенно эффектен прием «летающей» камеры, которая приближает к нам остров Крит сквозь облака, проносит нас сквозь городской форум, мимо храмов с дорическими колоннами, вынося к гавани и, наконец, меняя ракурс, замирая традиционным рисованным задником. При этом декорации графичны, за единственным исключением: изображением чудища, напавшего на Крит. Впечатляет и скульптурная голова Нептуна, нависающая над героями, – цитата из классического спектакля Жан-Пьера Поннеля.
Театр собрал очень достойный состав из солистов Мариинского, в опере Моцарта есть где блеснуть – речитативы сменяются виртуозными ариями. Тенор Александр Михайлов честно справляется со сложностями партии Идоменея и убедителен сценически. Партия его сына Идаманта была написана Моцартом для контратенора, в Венской редакции – для тенора. Судя по списку исполнителей в буклете, где тенора и меццо делятся 50 на 50, театр пока не определился, каким путем идти, но оба первых спектакля в роли Идаманта блистала Дарья Росицкая. Вообще женские партии в опере богаты и разнообразны: нежная троянская принцесса Илия вышла в исполнении Екатерины Савинковой и Кристины Гонца, роковая мятущаяся Электра – в исполнении Анжелики Минасовой и Жанны Домбровской. Советника Арбака оба вечера исполнял Егор Чубаков, испытывавший сложности в своей ключевой арии. Единственный бас в опере – это голос оракула Нептуна, прекрасно исполненный опытным Ильей Банником. За пультом премьеры ожидали Валерия Гергиева, но оба вечера дирижировал Гурген Петросян, проведший спектакли профессионально, но без особого душевного участия.
Санкт-Петербург
