Верховный суд России пытается запретить автоматические решения

Высшая судебная власть настраивает механизм судейского усмотрения в нижестоящих инстанциях. Фото из Telegram-канала Верховного суда РФ

Верховный суд (ВС) РФ запретил необоснованно занижать суммы компенсаций морального вреда. Любое уменьшение исковых требований должно сопровождаться со стороны судов развернутой мотивировкой. Несмотря на неоднократные указания на недопустимость подобного, судьи сейчас формально аргументируют решения об урезании выплат. Объективные причины этому есть – например, перегруженность делами. Однако, напомнили эксперты «НГ», отсутствие надлежащего законодательного регулирования к таковым явно не относится.

ВС потребовал от нижестоящих инстанций четко аргументировать решения о снижении суммы компенсации морального вреда по сравнению с указанной в исковом требовании. И мотивировка должна доказывать обоснованность присуждаемого размера выплаты, а не сводиться к правовым формальностям.

Такое разъяснение ВС выдал в рамках рассмотрения дела жителя Калининградской области, который требовал от Минобороны и местного судоремонтного завода 7 млн руб. за полученные на производстве серьезные увечья. Суды подтвердили, что авария произошла не по вине пострадавшего, однако в общей сложности назначили ему компенсацию морального вреда в размере 2 млн руб. ВС указал, что не были приведены достаточные основания для подобного существенного снижения, и направил дело на новое рассмотрение. Впрочем, сказали опрошенные «НГ» юристы, ситуация в целом от такого правильного решения ВС вряд ли изменится. Высшая инстанция, отметили они, в очередной раз «правильно диагностирует болезнь», но ее лечение предлагает лишь в виде общих рекомендаций.

Партнер коллегии адвокатов Pen & Paper Екатерина Токарева подтвердила «НГ», что данное решение ВС точно указывает на хроническую проблему российской судебной практики по делам о компенсации морального вреда. Она заключается в фактическом сведении права на судейское усмотрение к использованию формулы «разумно и справедливо», причем без какого бы то ни было реального анализа обстоятельств конкретного дела. Хотя ст. 1101 Гражданского кодекса РФ прямо требует учитывать и характер причиненных страданий, и степень вины ее причинителя, и иные заслуживающие внимания нюансы. Однако, по словам Токаревой, «суды массово ограничиваются декларативными фразами».

ВС настаивает, чтобы заявленные требования снижались не «автоматически», а только после индивидуальной оценки вреда. И вышестоящая инстанция занимает аналогичную позицию уже не в первый раз: «Новизна нынешнего решения не в этой правовой позиции, а скорее в акцентах. ВС прямо указал, что 2 млн руб. при получении инвалидности III группы могут быть заведомо недостаточными». Токарева напомнила, что нередко суммы действительно выводятся без прослеживаемой внятно логической связи между установленными фактами и итоговым размером компенсации. Типичное этому обоснование – фраза вроде «суд, учитывая требования разумности и справедливости…». Говоря же о требовании ВС об обоснованности, тут, очевидно, подразумевается, что из мотивировочной части должно быть понятно, почему суд счел допустимым именно такое снижение и почему меньшая сумма, чем заявлено, все же компенсирует страдания. То есть ВС все-таки требует от судов не математической формулы, а причинно-следственной аргументации, позволяющей проверить вывод. При этом ВС довольно последовательно указывает, что отсутствие в законе единых критериев компенсаций не освобождает судей от мотивировок.

При этом сама Токарева полагает, что формально указания ВС возможно исполнить, а вот институционально – скорее с трудом. Поскольку их реализация требует от судов больших временных затрат, что плохо соотносится с нынешней высокой нагрузкой на них и с ориентиром на «средние» суммы, негласно сложившиеся в их регионах. Пока не изменены процессуальные и организационные стимулы, судьи будут стремиться к минимально достаточной аргументации, балансируя на грани отменяемости их решений. «Аналогичные сигналы от ВС идут минимум с 2010-х годов, но медианные суммы компенсаций по тяжкому вреду здоровью остаются низкими по сравнению как с заявляемыми требованиями, так и с европейскими стандартами», – пояснила «НГ» Токарева. И без количественных ориентиров или санкций за формальный подход эти разъяснения ВС часто выглядят лишь риторикой, а не драйвером изменений. Однако, заметила она, ВС ограничен и своей ролью: он избегает установления «тарифов», опасаясь обвинений в подмене законодателя и утрате гибкости. Кардинально проблема могла бы быть решена иначе: через установление ориентировочных диапазонов компенсаций по категориям вреда, как это сделано в ряде государств, и через прямое указание пленума ВС на недопустимость снижения менее определенных порогов при тяжком и необратимом вреде. А также через перераспределение бремени доказывания, когда именно ответчик должен обосновывать, почему заявленная сумма чрезмерна.

Адвокат Алексей Гавришев подтвердил «НГ», что решение ВС говорит о не разрешаемой уже давно проблеме российского правоприменения – разрыве между формально признанным судейским усмотрением и отсутствием понятных границ этого усмотрения. ВС в очередной раз фактически фиксирует лишь одно: мотивировка не может быть формальной, а решения не должны выглядеть как произвольные. Но при этом ВС опять не дает судьям инструмента, чтобы именно этого избежать в реальной деятельности. Гавришев согласен, что принципиальное отличие этого определения ВС от предыдущих не в новизне, а в акцентах. Раньше говорилось об «обязанности мотивировать» в общем виде, сейчас же прямо противопоставляются «произвольность» и «обоснованность». И в понимании ВС «произвольно» – это когда не просто неправильно, а когда выводы суда не следуют из установленных фактов и не объясняются логически. А «обоснованно» – это когда суд показывает, почему он пришел именно к такому выводу, а не к любому другому – исходя, конечно, из конкретных обстоятельств дела. Однако, по словам Гавришева, проблема в том, что и такое описание остается оценочным, а не превращается в проверяемый критерий.

На практике, напомнил адвокат, судья и сегодня не может быть уверен, что его мотивировка будет признана достаточной. Нет минимального стандарта аргументации и ясного ответа, где заканчивается допустимое усмотрение и начинается произвол. В условиях валовой нагрузки и ориентации на скорость рассмотрения дела предписание ВС выглядит трудно реализуемым: судье проще воспроизвести привычную формулу, чем выстраивать развернутую логику, понимая, что за это его никто системно не поощрит, настаивает Гавришев. А отсюда, мол, и ощущение, что ВС снова ограничился широкими формулировками, которые на местах могут не изменить почти ничего. «Судебная практика умеет приспосабливаться к абстрактным разъяснениям, не меняя своей сути. Формула «суд мотивировал, оценив совокупность доказательств» прекрасно уживается и с произвольными решениями, и с отсутствием реального анализа».

На вопрос «НГ», почему ВС не решает проблему кардинально, Гавришев пояснил: это, видимо, связано с тем, что для таких решений пришлось бы вмешиваться в систему глубже, чем сейчас. И либо вводить какие-то более жесткие стандарты мотивировок, либо менять подход к оценке судебных ошибок, либо, по сути, пересматривать культуру судебного письма и ответственности за формальные решения. А это уже не точечное разъяснение, а системная реформа, которая затрагивает кадры, нагрузку, статистику и управляемость судов. Пока ВС предпочитает действовать осторожно, сигнализируя о проблеме, но не ломая конструкции, указал адвокат. «В итоге действительно мы опять видим типичную ситуацию, что ВС правильно диагностирует болезнь, но предлагает лечение в виде общих рекомендаций. И этого недостаточно, чтобы судейское усмотрение перестало быть зоной комфорта для формальных и заранее предсказуемых решений», – заметил Гавришев.