Владимир Попов
Синодальный перевод всей Библии вышел в свет в 1876 году. Фото с сайта www.biblia.ru
Одним из значительных событий в пореформенной России был выход в 1876 году полной Библии на русском языке, плод самоотверженных трудов ученых-библеистов, получивший название Синодальной, или Филаретовской Библии.
Сама история ее появления заняла целую эпоху, которая изобиловала драматическими столкновениями и острой борьбой различных лиц, кругов и партий.
В начале был Александр
Дело это было начато еще в первой четверти XIX века при непосредственной заинтересованности и прямом содействии императора Александра I (1777–1825). Историк и богослов Георгий Флоровский (1893–1979) назвал тот период истории России «временем пробуждения сердца». Воплощением той своеобразной эпохи был и сам характер царя. Тонкая, впечатлительная и романтичная натура российского самодержца была распахнута настежь духовным исканиям разного рода и всевозможным возвышенным веяниям.
Как простой паломник, царь путешествовал на Валаам, стоял на коленях посреди монастырского храма, слушая из уст священника слова Христа из Евангелия: «Научитесь от Меня, ибо я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим». Император с удовольствием беседовал с протестантскими и католическими проповедниками, читал сочинения православных и евангелических богословов, знакомился с трудами восточных и западных христианских мистиков.
Библейское общество, в недрах которого появились первые части русской Библии, было учреждено в декабре 1812 года по личному изволению императора. Основная стратегическая цель общества заключалась в «способствовании к приведению в России в большее употребление Библии на разных языках за умеренные цены, а бедным без всякой платы». Сам царь стал активным членом общества. Он ежегодно жертвовал на его развитие 10 тыс. руб., выделял типографии, книгохранилища и книжные лавки.
Общество возглавил царедворец князь Александр Голицын (1773–1844), тоже охваченный духом эпохи, человек широких передовых взглядов. Для устроения и планирования программ библейского просвещения он приглашал к сотрудничеству христиан разных конфессий. Основатели общества заговорили о том, что для народа необходим текст Священного Писания на понятном российском наречии. Пусть церковнославянская Библия используется на богослужениях, а для домашнего чтения был бы очень полезен общедоступный вариант священного текста.
Главным научным и духовным руководителем проекта создания русского перевода стал в 1816 году ректор Петербургской духовной академии, а впоследствии митрополит Московский Филарет Дроздов (1782–1867), ученый-богослов, знаток древних языков. Литературоведы знают, какую своевременную поддержку оказывал он Пушкину, когда поэт впадал в хандру и уныние. Гоголя восхищал проповеднический дар Филарета. Под духовным влиянием митрополита Гоголь создает свою лучшую публицистическую работу «Выбранные места из переписки с друзьями». Не случайно многие статьи из этого сборника напоминают проповеди.
Филарет и его сотрудники считали, что надо издавать «чистую» Библию, без всяких комментариев. Это поможет избежать узкоконфессиональных подходов к первоисточнику христианской веры. Филарет составил практические рекомендации и правила для переводчиков: «Величие Священного Писания состоит в силе, а не в блеске слов, из сего следует, что не должно слишком привязываться к славянским словам и выражениям ради мнимой их важности. Тщательно должно наблюдать дух речи, дабы разговор перелагать слогом разговорным, повествование повествовательным».
При непосредственном покровительстве Александра I и благодаря необыкновенному усердию князя Александра Голицына общество к 1824 году смогло открыть 89 своих отделений по всей Российской империи и распространить почти 450 тыс. книг Священного Писания. Многие губернаторы и другие чиновники прониклись деятельным сочувствием к программе приобщения широких слоев народа к библейским истинам. Так, в 1817 году, когда в Тамбове открывалось местное отделение Библейского общества, на торжественном заседании духовенства и чиновников губернатор Александр Безобразов (1784–1871) держал речь: «Беседуя со Словом Божьим, царь узрит в своем подданном ближнего и возлюбит его, как детище свое! Пастырь духовный, не яко наемник упасет стадо свое, но яко добрый пастырь. Судья, сидящий пред зерцалом закона, восчувствует всю святость его обязанности и на место неправды и гнусного лихоимства восстановит торжество правосудия с благом миллионов людей неразрывную связь имеющее. От примеров таковых и богатый в великолепном чертоге и бедный поселянин среди пота трудов, прославляя благодать Слова Божия, возлюбит и прилепится к тому пути спасения, который соделывает человека толико совершенным».
Сорок лет блужданий
Однако не всем высокопоставленным чиновникам и представителям духовенства пришлась по нраву широкомасштабная затея царя Александра I и князя Александра Голицына. Как только в начале 1820-х годов появился готовый перевод Нового Завета и Псалтири, неожиданно со всей силой заявила о себе оппозиция. Противники перевода в лице архимандрита Фотия (1792–1838), адмирала Александра Шишкова (1754–1841) и графа Алексея Аракчеева (1769–1834) подняли целое «антибиблейское восстание».
Молодой категоричный Фотий с экзальтированным характером отвергал даже саму мысль о русской Библии. Примечательную характеристику архимандриту дал историк русского богословия Георгий Флоровский: «Изуверный обличитель мистических и прочих зловерных происков, Фотий был при этом человек того же психического склада, что и его противники, и страдал тем же экстатическим недугом. Перед нами экстатик и визионер, почти что вовсе потерявший чувство церковно-канонических реальностей, и тем более притязательный и совсем не смиренный. Это образ самозваного харизматика, очень самомнительного и навязчивого, всегда создающего вокруг себя атмосферу какого-то изолирующего возбуждения. Это типический образ прелести, страшный закоулок или тупик ложного аскетизма».
Адмирал Шишков объявлял священный текст на родном наречии «злейшей ересью», а возможность проповедовать Библию вне храма «метанием бисера перед свиньями». Граф Аракчеев настаивал, что «Библия для попов одних годна и от чтения сей книги люди с ума сходят».
Противники в конце концов добились своего. Подготовленный перевод «Пятикнижия Моисея» был предан сожжению на Петербургских кирпичных заводах, на продажу Нового Завета был наложен запрет, а Библейское общество в 1826 году было закрыто. «Восстание против Библейского общества и перевода священных книг образовали люди, водимые личными выгодами, они употребляли не только преувеличенные подозрения, но и выдумывали и клеветали», – отмечал Филарет.
Интенсивный коллективный труд энтузиастов библейского просвещения был официально приостановлен на целых 30 лет. Однако нашлись и в то время подвижники, которые продолжали переводческую работу в одиночку, не прекращая ходатайствовать перед сильными мира сего о возобновлении начатого дела. Это были ученики Филарета Дроздова: архимандрит Макарий Глухарев (1792–1847) и протоиерей Герасим Павский (1787–1863). Макарий трудился миссионером в Алтайском крае, а Герасим преподавал в Петербургской духовной академии. Благодаря широкой образованности и высокой духовной культуре они переросли конфессиональные рамки. Макарий Глухарев с христианской благожелательностью относился к верующим других исповеданий. Оказавшись однажды на молитвенном собрании молокан, он отмечает, что «свет Божия озарения сияет и в их теплой вере». Не отказывался он и от бесед с английскими квакерами, которые посещали его в Екатеринославле с письмом от Филарета. Макарий даже мечтал построить в Москве храм с тремя отделами: для православных, католиков и лютеран.
Миссионером Макарий был усердным и пламенным. Его то и дело отговаривали от апостольского служения среди местных народностей, говоря, что они по невежеству своему и крайней темноте неспособны воспринять Евангелие. Макарий же решительно протестовал против подобных воззрений: «Нет народа, в котором бы Господь не знал своих, нет той глубины невежества и омрачения, до которой бы Сын Божий не снисходил, приклонив небеса, не преклонился».
На почве миссионерских устремлений Макарию не давала покоя мысль о необходимости русского перевода Библии. В многочисленных прошениях на имя царя и вышестоящих иерархов архимандрит настаивал: «Российский народ достоин иметь полную российскую Библию».
Профессор Петербургской академии протоиерей Герасим Павский активно сотрудничал с Библейским обществом и с головой окунулся в переводческую работу. Он тоже был открыт всем типам христианской духовности. По мысли Павского, церковь объемлет все исповедания, священник ничем не отличается от пастора. И та из церквей христианских ближе к совершенству, которая чище выражает идею Царствия Христова. Всякая же церковь видимая должна знать, что она только на пути совершенства, а полнота совершенства вдали от нее, в церкви невидимой, в Царстве Небесном.
Желая приблизить Библию к народу, оба подвижника делали переводы отдельных книг Ветхого Завета. На головы целеустремленных тружеников то и дело сыпались неприятности и наказания от высшей церковной администрации. Часть переводов Павского была уничтожена, а на работы Глухарева наложили вето о недопущении распространения.
Дело перевода Макарий защищал с азартом ученого и проповедника. В 1837 году он направил переведенный им текст ветхозаветной книги Иова в Комиссию духовных училищ вместе с письмом на имя царя Николая I. «Всемилостивейший государь! Когда российская церковь будет иметь полную российскую Библию, тогда Господь избавит нас от нарекания между народами, которые уже не будут говорить, что русские ненавидят свет», – писал переводчик. Выразив огорчение по поводу равнодушия и неприязни к возобновлению перевода, Макарий настойчиво утверждал, что «приспело время – из чистейших, драгоценнейших веществ российского слова создать словесный храм Премудрости Божьей». Ответом Макарию было глухое молчание. Но он не успокоился. Через два года миссионер высылает в Комиссию перевод книги пророка Исайи с новым письмом на высочайшее имя. Если в предыдущих письмах он пытался доказывать и убеждать, то теперь он осмелился прямо заговорить голосом и тоном пророка. Все беды России – бич Божий. Наводнение в Петербурге 1824 года, восстание декабристов, эпидемия холеры, пожар Зимнего дворца ниспосланы, по мнению Макария, Богом за грех противодействия переводу Библии.
Высшее начальство уже не смогло пропустить мимо ушей заявления проповедника. На строптивого миссионера накладывались церковные взыскания, вокруг него преднамеренно создавались условия, невыносимые для нормальной жизни и служения. Проповедник вынужден был оставить Алтайскую миссию. Он кочевал из монастыря в монастырь, не прекращая переводов Библии. Долго вынашивал мечту отправиться в Святую землю, поселиться в Вифлеемской пещере и там довершить перевод Ветхого Завета. Но заветной мечте не суждено было сбыться. В канун отъезда он тяжело занемог и вскоре покинул юдоль земную.
|
|
Руководителем проекта создания русского перевода стал ректор Петербургской духовной академии, а впоследствии митрополит Московский Филарет (Дроздов). Владимир Гау. Портрет Филарета, митрополита Московского. 1854 |
Синодальный перевод
Через два года после обсуждения этого дела среди высших церковных иерархов выходит определение Святейшего синода: «Перевод на русский язык сначала книг Нового Завета, а потом и других частей Священного Писания необходим и полезен, но не для употребления в церквах, для которых славянский текст должен оставаться неприкосновенным, а для общего лишь пособия к разумению Священного Писания. К переводу сему должно приступить со всевозможной осмотрительностью через лиц, испытанных в знании еврейского и греческого языков, по избранию и утверждению Святейшего синода».
12 марта 1859 года Синод поручает четырем академиям (Петербургской, Киевской, Московской и Казанской) совместными усилиями приступить к работе, «дабы доставить русскому народу способ читать Священное Писание для домашнего назидания». Несмотря на груз лет, Филарет снова тщательно следил за ходом переводческой работы, выверяя библейский текстовый материал.
В 1860 году выходит из печати русский перевод Четвероевангелия, а в 1862 году весь Новый Завет. Таким образом, через 40 лет после издания первого перевода Нового Завета пошел в народ повторный, теперь Синодальный перевод Нового Завета.
Текст же всей Библии в полном составе появился на свет в 1876 году, спустя девять лет после кончины Филарета. «Молю Бога, да явит Он спасительную силу Своего Слова к преуспеянию русского народа в вере и благочестии, на коих зиждется истинное благо царств и народов», – говорилось в приветственной императорской грамоте.
Выход Нового Завета, а затем и полной Библии вызвал прилив волны интереса к библейскому просветительству. 8 апреля 1863 года на квартире преподавателя истории Петербургской духовной семинарии Николая Астафьева (1825–1906) собрался частный кружок из восьми лиц разного происхождения и различной вероисповедной принадлежности. Душой собрания был Астафьев. А вокруг него объединились чиновник Министерства народного просвещения Белецкий, преподаватель теории музыки в консерватории Заремба, литограф Диле, органист голландской церкви Арк, служащий английской фирмы Нобе, чиновник Министерства государственных имуществ Неандер, работник книгоиздательства Форхгамер. Эти столь разные люди были едины в одном – в стремлении помочь народам России познакомиться с Евангелием.
К 1866 году кружок перерос в «Высочайше утвержденное Общество для распространения Священного Писания в России». Большую духовную, организаторскую и финансовую поддержку делу становления общества оказала Мария Пейкер (1827–1881), которая возглавляла Петербургский тюремный комитет, устраивала «Убежище для женщин», освобожденных из заключения. В 1872 году она представляла Россию на Всемирном конгрессе по тюрьмам в Лондоне. Солидный организаторский опыт пригодился Пейкер, когда она стала активно сотрудничать с основателями общества. Ей удалось привлечь помощников и жертвователей из высшей петербургской знати, среди которых были члены аристократических семейств: Корфов, Бобринских, Пашковых, Чертковых, Игнатьевых.
Благодаря усилиям руководителя общества Николая Астафьева и его многочисленных соработников в России возрождается институт книгонош. Слово «книгоноша» – одно из древнейших на Руси. Появилось оно со времени принятия и утверждения христианства. Еще в годы княжения Ярослава Мудрого переписчики духовных книг усердно заботились о том, чтобы сокровища библейской мудрости не залеживались в монастырях и храмах. Они подыскивали людей, которые могли бы разносить литературу в города и селения.
Одним из инициаторов восстановления древнерусской традиции стал обрусевший датчанин Отто Форхгамер (1812–1898). Он же и стал первым книгоношей. Неутомимый путешественник с тяжелыми сумками объехал центральные губернии, Поволжье, берега Дона, Кавказ, Украину. Городские базары, солдатские казармы, полицейские участки, духовные консистории, трактиры – вот места, где чаще всего появлялся Форхгамер. Письма Форхгамера и путевые заметки были впоследствии изданы Астафьевым отдельной книгой. «Какой славный день провел я в Тамбове! – гласит дорожная запись книгоноши. – В моей памятной книжке отмечено, что в этот день выдано 100 экземпляров Слова Божия. Благодарение Господу вовеки! Если Бог начнет возбуждать в народе такую жажду по Слову Божию, то, несомненно, солнце правды взойдет над всею Россией!»
В начале 1880-х годов средоточием движения книгонош стала Москва. Там появились склады и филиалы петербургского общества. Книгоноши шли в места скопления людей. Недалеко от Мясницкой улицы, около храма Флора и Лавра, в трактире устраивались своеобразные встречи. По выражению Николая Бердяева, «это была бродячая Русь, ищущая Бога и Божьей правды». Разношерстная публика в основном состояла из представителей самых разных религиозных течений. Там часто видели русских философов Владимира Соловьева, Сергея Булгакова, Николая Бердяева. Регулярными посетителями и участниками этих встреч стали и библейские книгоноши. Они доставляли книги, вступая в беседы на животрепещущие темы.
Вот уже полторы сотни лет исполнилось русскому Синодальному переводу Библии. В настоящее время существует несколько переводов Священного Писания на современный русский язык, подготовленных и изданных восстановленным в 1990 году Российским библейским обществом. Несмотря на то что выбор в этом отношении сейчас достаточно широк, Синодальная, или Филаретовская Библия до сих пор остается наиболее предпочтительной, читаемой и популярной.
