Когда ленту Алексея Балабанова «Груз 200» показали на «Кинотавре», кинематографисты и околокинематографисты моментально раскололись на два лагеря. Одни уверенно сказали: «Гениально!», другие так же уверенно заявили: «Ужасно!» Кто-то поверил балабановскому продюсеру Сергею Сельянову, утверждавшему, что этим фильмом они вбили последний гвоздь в гроб советской власти. Кто-то воспринял картину как выплеск негативной энергии самого режиссера, у которого всегда наблюдался повышенный интерес к извращениям. Но в любом случае, история советского милиционера – маньяка и некрофила – никого спокойным не оставила.
Не думается, чтобы Балабанов и правда замышлял таким образом окончательно расправиться с советской властью. Фильм, хоть и содержит в начале оговорку «основан на реальных событиях», есть частная история частного маньяка, облеченного в милицейскую форму. История вневременная, внережимная, такие случались и в советские времена, случаются и сейчас. И не только в России. Делать обобщения и хвалить/ругать режиссера за гражданскую позицию по меньшей мере некорректно. По большей – неумно. В «Грузе 200» нет никакой гражданской позиции – есть больные нервы.
Однако речь не только и не столько о самом фильме, сколько о тех бурных печальных последствиях, что он вызвал. Кинокритики перессорились. «Груз 200» вдруг оказался катализатором, поспешившим ускорить и умножить общую нетерпимость. Балабанов против воли устроил проверку на прочность, которую кинокритическое сообщество не прошло. Редакция петербургского журнала «Сеанс», принявшая живейшее участие в раскрутке фильма, мгновенно была подвергнута обструкции Гильдией кинокритиков и в полном составе вышла из Гильдии. Вслед за ней из Гильдии вышло еще немало людей. Противники балабановской картины обвинили своих коллег в пристрастии. Начался затяжной конфликт, имеющий под собой лишь одно основание: расхождение вкусов. Вдруг сыграло почти забытое правило: кто не с нами, тот против нас. Взаимные упреки и деление на своих и чужих надолго стали главной забавой Гильдии кинокритиков.
А ведь ничего не произошло. Просто одним фильм понравился, другим – нет. Как легко, оказывается, расколоть нас. Мышка бежала, хвостиком махнула...
Геннадий Петров 
