Фото Reuters
Перспективы российской экономики все меньше зависят от формальных индикаторов – налоговых ставок или цены кредита и все больше от бюрократической среды, административных решений и ухудшения внешней конъюнктуры. Такой вывод можно было сделать по итогам «Недели российского бизнеса», которая завершилась в прошлую пятницу в Москве. Развилку, на которой оказалась российская экономика, предприниматели описывают так: «равноправное партнерство власти и бизнеса, радикальное улучшение делового климата» или «никакого бюджета не хватит на антикризисные программы».
Уже скоро страна может столкнуться с серьезным снижением экономической активности, с требованиями западных кредиторов досрочного возврата долгов и недоступностью инвестиций для новых проектов. О таких опасностях, в частности, заявил глава Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) Александр Шохин. В результате в РФ закрепится неэффективная сырьевая модель экономики с затухающей активностью. Одним из ответов на санкции мог бы стать курс на поддержку частной инициативы. Но пока этого не происходит.
«На деле власть относится к бизнесу как к кошельку» – так считают 46% предпринимателей, которые участвовали в опросе РСПП. Отношение власти к бизнесу как к равноправному партнеру отметили лишь 21% предпринимателей. Остальные ответы распределились между вариантами – «как к младшему партнеру», «как к питательной среде для коррупции» и т.п.
Сегодня Минфин обещает не повышать ставки налогов до 2017 года, а иностранные эксперты даже фиксируют некоторое улучшение формальных показателей в налоговой сфере. Но на практике эти факторы уже давно не являются определяющими для бизнеса. Тем более что Минфин и бизнес уже не первый год говорят на разных языках. Реальная налоговая нагрузка на бизнес в России лишь 28–29%, уверяет замминистра финансов Сергей Шаталов. «В добыче углеводородов нагрузка где-то на уровне 74%, а в остальных секторах нагрузка около 22,5%», – считают в Минфине.
Но практика оказывается совершенно иной. Иностранные аудиторы рассчитали реальную налоговую нагрузку для небольшой несырьевой компании, имеющей два грузовика и 60 работающих. При этом в отличие от Минфина аудиторы подсчитали сумму всех платежей и сборов, а не только те, что идут на счета органов госуправления. В результате налоговая нагрузка для типового предприятия превысила 50%, что считается в мире неадекватно высоким показателем. Таким образом, налоговый диалог с Минфином для представителей бизнеса оказывается фактически невозможным.
Между тем по итогам прошлого года Россия попала в список стран-реформаторов, по оценке Всемирного банка (ВБ). «РФ упростила процедуру создания предприятий, отменив требование о предоставлении нотариально заверенной банковской карточки с образцами подписей до момента открытия банковского счета предприятия», – пишут эксперты ВБ. Чуть проще стало получение разрешения на строительство и подключение к электроснабжению. Из-за этого по формальным критериям удобства ведения бизнеса Россия в прошлом году даже обогнала Китай. Правда, эти достижения в списках международных сопоставлений почти не повлияли на поведение инвесторов. Напротив – отток капитала из страны усиливается, инвестиционная активность снижается. При этом российская экономика легла в пике еще задолго до острой фазы украинского кризиса и объявления санкций за присоединение Крыма.
Сегодня болезни российской экономики будет легко списать на последствия санкций. Но такие попытки лишь замаскируют сугубо внутренние проблемы для развития частной инициативы в стране. Напомним, что чистый отток капитала последние годы держался на уровне 50–60 и даже 80 млрд долл. ежегодно. И происходило это бегство потенциальных инвесторов без всяких санкций со стороны США или Евросоюза.
Владимир Полканов 