Обособленность потеряна, нужно не потерять саму школу

Фото официального сайта Российской Академии Художеств

Реформа Российской академии художеств (РАХ) проходит без шума. Стороны (Министерство культуры и сама академия во главе с Зурабом Церетели) ведут переговоры за закрытыми дверями. Зураб Церетели избрал, вероятно, кулуарный метод решения вопросов – в отличие, скажем, от руководителей минкультовских научно-исследовательских институтов, которые вынесли проблемы реорганизации на публичное обсуждение (и по основным вопросам свои позиции отстояли). Надеялся ли Зураб Константинович, что его обаяния и силы убеждения хватит, чтобы доказать чиновникам необходимость сохранения РАХ в неизменном, прежнем виде, или же действительно изначально принял неизбежность реформы и решил обойтись «без крови» и сойтись на компромиссном варианте, теперь уже неважно. Решения приняты и объявлены. На сегодняшний момент процесс преобразования выглядит следующим образом: учебные заведения (два института и два лицея) становятся структурными подразделениями Министерства культуры, другие восемь организаций (среди них НИИ теории и истории изобразительных искусств, научная библиотека и научно-исследовательский музей) остаются за академией. Но процесс передачи и сохранения академических институций тоже не так прост. Все они лишаются статуса самостоятельного юридического лица и, согласно букве закона, сначала переходят в структуру министерства, и уже министерство вводит организации в структуру РАХ – в качестве подразделений. Как говорится, дай бог, чтобы на этом пути не возникло ни одного камня преткновения. Сейчас этот процесс обеспечивает меморандум, который заключили академия и Минкульт.

Другой важный вопрос касается образовательных учреждений. Напомним, речь идет о главных российских институтах живописи и двух лицеях, это Московский государственный академический художественный институт им. В.И. Сурикова, Московский академический художественный лицей, Санкт-Петербургский государственный академический институт живописи, скульптуры и архитектуры им. И.Е. Репина, Санкт-Петербургский государственный академический художественный лицей им. Б.В. Иогансона. Если раньше учебный процесс определялся РАХ, то сейчас он будет регулироваться Министерством образования. Сценарии здесь могут быть самые непредсказуемые – от изменения учебных планов, внедрения положений так называемой болонской конвенции (бакалавриат и магистратура) до слияния нескольких юридических лиц в одно. Подчеркнем при этом, что в творческой сфере (музыкальной, художественной, танцевальной) в России сложилась уникальная система образования, и разрушение ее может привести к уничтожению самой школы. Насколько учебный процесс в названных вузах и лицеях соответствует требованиям, предъявляемым Министерством образования, будут ли они приняты в прежнем виде – вопрос. На днях, к слову, директор Центральной музыкальной школы при Московской консерватории получил документ Министерства образования, где сообщается, что профессиональное образование в России начинается с пятого класса. Но сам смысл существования ЦМШ как уникального учебного заведения заключается в том, что самые талантливые дети, которых отбирают по конкурсу (сравнимым с конкурсом в лучшие вузы), учатся профессионально (не любительский!) с 7 лет. Начать в 10–11 ставить, скажем, пианистический аппарат просто невозможно. В неофициальных комментариях Министерство культуры называет появление этой бумаги в ЦМШ недоразумением (это распоряжение не будет касаться специальных школ), но факт остается фактом. Система послевузовского образования в новой структуре РАХ еще не сформирована, но ее учредитель намерен сохранить – после утверждения Устава самой Академии художеств в Минфине.