2
5718
Газета Идеи и люди Печатная версия

14.10.2016 00:01:00

Прошлое мстит

Преодоление пагубных черт исторического наследия – непременное условие развития каждой страны

Надежда Арбатова

Об авторе: Надежда Константиновна Арбатова – заведующая отделом европейских политических исследований ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН.

Тэги: прошлое, настоящее, россия, национальные ценности, выборы, миграция, кризис, деколонизация, конфликты, гражданские войны, ес, сша, расовая дискриминация


прошлое, настоящее, россия, национальные ценности, выборы, миграция, кризис, деколонизация, конфликты, гражданские войны, ес, сша, расовая дискриминация Приплыли. Эти беженцы из Афганистана спрыгивают с резиновой лодки на пляж греческого острова Лесбос. Фото Reuters

Что общего между последними выборами в Государственную думу, участившимися волнениями афроамериканцев в США и миграционным кризисом в Европе? Казалось бы, ничего. Однако общее есть, и заключается оно в обратной связи между настоящим и тем прошлым, от которого трудно уйти даже в XXI веке. Русский историк Василий Ключевский писал: «Людям надобится прошедшее, когда они уяснят себе связь и характер текущих явлений и начнут спрашивать, откуда эти явления пошли и к чему могут привести».

Пожиная бурю

Начнем со стран Европы. Массовый исход нелегальных мигрантов из их бывших колоний устремлен сегодня именно в Европу, в сознании беженцев – своего рода новую единую метрополию, где безопасно, тепло, светло и сытно и пропуском в которую является получение права на убежище. В формуле «мы у вас, потому что вы были у нас» сегодняшние беженцы видят источник легитимности своих требований «открытых дверей».

Трансокеанские империи XIX–XX столетий – Великобритания и Франция, Испания и Португалия, Италия, Голландия, Бельгия и Германия – строили свое процветание на беспощадной эксплуатации порабощенных коренных народов, проводя жесткое разграничение между общественным устройством метрополий и заморских колоний. Но с колониальной экспансией постепенно привносились и некоторые плоды цивилизации – развитие медицины и грамотности, формирование новых социальных условий и институтов, технологический прогресс, распространение европейских языков и культурного обмена в целом. В конце концов осуждение рабства в наиболее просвещенной среде европейцев возникло как ответная реакция на жестокость колонизаторов. Культурно-философское течение негритюд (негритянство) – о самоценности и самодостаточности народов Африки, – зародившееся в 30-е годы прошлого столетия во французских колониях, было поддержано французскими интеллектуалами: Жан-Полем Сартром, Альбером Камю, Андре Жидом.

Другое дело, что постколониальные страны, освободившись от ига иноземных эксплуататоров, причудливым образом соединили политическую независимость и внешние атрибуты европейской цивилизации (институты президентства и парламентаризма, выборы) с традиционными ценностями и нравами. Новая местная элита в большинстве бывших колоний воспроизвела жестокую эксплуатацию населения и его нищету и бесправие, кричащее социальное неравенство, жестокую племенную рознь и угнетение этнических и религиозных меньшинств, что порождает беспрерывные кровопролитные конфликты, перевороты и гражданские войны, переходящие в геноцид.

Нельзя обойти вопрос о тех способах, которыми формировались колониальные империи и которые имели далеко идущие последствия. Раздел Османской империи в результате ее поражения в Первой мировой войне привел к созданию современного арабского мира и Турецкой Республики. В мае 1916 года британцы и французы посредством тайного договора Сайкса–Пико поделили между собой Ближний Восток. Это была первая попытка раздела наследства османов. Хотя он в итоге произошел иначе, именно соглашение Сайкса–Пико воспринималось многими в арабском мире как символ злокозненной политики европейских держав. Впоследствии Франция получила от Лиги Наций мандаты на Сирию и Ливан, а Великобритания – на Месопотамию (современный Ирак) и Палестину. По мнению Генри Киссинджера, прославившегося своей челночной дипломатией на Ближнем Востоке, сегодняшние проблемы в регионе (в том числе возникновение джихадистского «Исламского государства», запрещенного в России) связаны не столько с противоречиями между суннитами и шиитами, сколько с искусственным способом создания этих государств. У населения и элит региона десятилетиями копилось недовольство западным влиянием на Ближнем Востоке, и именно в этом влиянии они видят источник и наличия Государства Израиль, и разрушительных гражданских войн современности.

Несут ли ответственность современные европейские политики за грехи отцов? Ответом могут быть слова Александра Солженицына: «Меняются условия жизни нации – меняются и обстоятельства: есть ли ей в чем раскаиваться сегодня? Сегодня – может и не быть. Но по изменчивости существования: как человеку не прожить, не совершив греха, так не прожить и нации. И нельзя представить себе такой, которая за всю длительность своего бытия не имела бы в чем покаяться».

Пройдя трагический опыт кровопролитных войн, в том числе колониальных, Европейский союз создал уникальную систему межгосударственных отношений, основанную на верховенстве переговоров и компромиссов над грубой военной силой, на толерантности и эволюции как основополагающем методе распространения зоны стабильности и процветания на европейском пространстве, на защите прав национальных и всех прочих меньшинств. После окончания биполярности, высвободившей материальные и людские ресурсы для экономического процветания европейских народов, политики Европейского союза обратили свои взоры на нестабильные соседние регионы, прежде всего на Южное Средиземноморье. Цель экономической и политической трансформации региона – в частности, формирования общего экономического пространства – легла в основу многих региональных проектов ЕС (Барселонский процесс, Евро-Средиземноморское партнерство, Союз для Средиземноморья). По сути, речь шла о европеизации соседних регионов, которую антизападные силы во многих других странах мира окрестили неоколониализмом.

Как видно, стратегия ЕС по содержанию и по форме отличалась от стратегии президента США Джорджа Буша-младшего, имевшей цель «освободиться от тирании во всем мире» путем экспорта демократии. Франция и Германия не поддержали вторжение США в Ирак в 2003 году, ЕС позднее раскололся по вопросу о ливийской операции, хотя революции арабской весны в целом породили в Европе надежды на демократизацию региона, освобождения арабских государств от авторитарных лидеров. Тем не менее Евросоюз не смог сформулировать долгосрочную концепцию новых взаимоотношений с южными соседями, так как он опирался на свой опыт в Центральной и Восточной Европе, где ситуация разительно отличалась от арабского мира.

Отказавшись от прагматичной политики status quo, направленной на сохранение светских авторитарных режимов, лидеры ведущих стран ЕС не смогли прийти к единому мнению о том, что такое демократия в арабском мире и нужно ли безоговорочно поддерживать революционные силы только потому, что они находятся в жесткой оппозиции авторитарным режимам. Также европейцы не учли значения исламского фактора в революциях арабской весны, который рассеял семена джихада по странам Ближнего Востока, Северной Африки, Африки южнее Сахары и Персидского залива и занес их вместе с неконтролируемой миграцией в Европу. Именно арабская весна и ее последствия дали беспрецедентно мощный импульс массовой миграции из стран, охваченных гражданской войной, к которой европейцы оказались не готовы.

Миграция – явление не новое в истории Европы. В период деколонизации в 50–60-е годы прошлого века Европа приняла многих гастарбайтеров из прежних колоний, и это изменило демографический состав населения европейских стран, нуждавшихся в рабочей силе. Главное отличие сегодняшнего миграционного фактора – его хаотичность и массовость. Кроме того, и беженцы из стран Африки и Ближнего Востока, охваченных гражданскими войнами, и экономические мигранты, бегущие в Европу в поисках лучшей жизни, стремятся обосноваться в тех странах ЕС, где есть больше социальной поддержки государства. В этом коренное отличие сегодняшней волны миграции в Европейский союз от прежних мигрантов, которые были просто счастливы тем, что оказались в Европе. Кризис с беженцами накладывается на внутренние проблемы, которые сегодня переживает ЕС, добавляет новые разделительные линии, подпитывает национализм, популизм и евроскептицизм.

Миграционный кризис затронул главную нравственную ценность европейской культуры – свободу и достоинство личности, – воплощенную в политической норме прав человека. Для сохранения уникального европейского проекта (при всех его просчетах) руководство Евросоюза просто обязано найти правильный баланс между защитой прав беженцев и прав собственных граждан, которые находятся в постоянном стрессе из-за экономических проблем и принесенных миграцией террористической угрозы, растущей преступности, замещения европейской культуры чуждыми нравами. В связи с этим все громче звучат голоса о необходимости вернуться к «истинным национальным ценностям» как альтернативе европейской идее. К тому же нравственный принцип, сформулированный Сент-Экзюпери: «Мы в ответе за тех, кого приручили» – не разделяют в ЕС те страны, которые никогда не имели заморских территорий. Иными словами, колониальное прошлое Европы «выстрелило» в XXI веке неожиданным, болезненным и раскалывающим общество образом.

Плоды отчуждения

Применительно к сегодняшним волнениям афроамериканцев в США максима Сент-Экзюпери может быть перефразирована: «Мы в ответе за тех, кого хотели приручить, но не приручили», а далее следует добавить: «по своей собственной вине». Межрасовая напряженность в Фергюсоне, Балтиморе и Чикаго – это не единичные примеры, а проявления более глубинной проблемы, уходящей своими корнями в рабовладельческое прошлое страны и в то, что последовало за ним. Официально рабство было ликвидировано с окончанием гражданской войны между Севером и Югом (1861–1865) – в принятой в 1865 году 13-й поправке к Конституции. Эта поправка отменила рабство, но положила начало расовой сегрегации, просуществовавшей до 70-х годов XX века. Отделение афроамериканцев от белого населения США, сцементированное сегрегацией фактически на 100 лет, предопределило сегодняшние межрасовые проблемы Америки. Жертвами расовой дискриминации были не только афроамериканцы, но и евреи, индейцы, этнические японцы. В частности, антисемитизм сохранялся в университетах Новой Англии вплоть до конца Второй мировой войны. Но именно афроамериканцы, численность которых составляет примерно 13% населения, оказались самыми неинтегрированными гражданами США.

В отличие от эстетской культурно-философской концепции негритюда в европейских колониях в культуре афроамериканских гетто была утрачена связь с культурой предков – чернокожих рабов, некогда завезенных из Африки. Новая культура создавалась заново, прежде всего как ответ на геноцид со стороны белых. «Нация ислама» (1930), «Черные пантеры» (революционное афро-американское движение 1960–1970-х годов), Новая партия черных пантер (1989), Партия черных всадников освобождения (1996) и другие организации и движения ставили задачи борьбы за права чернокожего населения всеми средствами, в том числе и насильственными.

В современных афроамериканских гетто, как и 50 лет назад, широко распространены бедность, преступность, алкоголизм, наркомания, проституция. Люди живут там, практически не соприкасаясь с белым населением. В 1968 году в США был принят закон, запрещающий дискриминацию в сфере жилья, но, по данным Брукингского института, расовая сегрегация – отделение белого отделения от афроамериканцев – в сфере жилья остается и сегодня достаточно высокой – до 50–70% (если принять за 0% идеальную ситуацию). Это не в последнюю очередь связано с ипотечной политикой американских банков. Законодательная политика президента Обамы, направленная на выделение бюджетных средств под проекты недвижимости только в случае, если они способствуют дальнейшей интеграции афроамериканского населения, касается лишь государственного жилищного строительства и не распространяется на частных застройщиков.

Из-за конфликтов с полицией американские чернокожие требуют справедливости, правосудия.	Фото Reuters
Из-за конфликтов с полицией американские чернокожие требуют справедливости, правосудия. Фото Reuters

Массовая пауперизация в «черных гетто» США предопределяет неизбежность столкновения с силами правопорядка. На волне массовых протестов против произвола полиции в 2013 году возникло движение «Жизни черных важны» (Black Lives Matter), занимающееся организацией акций протестов в связи с убийствами, совершаемыми полицейскими при исполнении, полицейским насилием, расовой дискриминацией в правовой системе США.

По подсчетам английской газеты Guardian, с начала 2016 года полицейские в общей сложности убили 148 афроамериканцев. Но и стражи закона находятся под прицелом. В июле этого года в техасском городе Даллас погибли пятеро полицейских, которые по иронии судьбы обеспечивали безопасность на демонстрации против убийства чернокожих сотрудниками полиции. Еще семь человек – в том числе четверо полицейских – получили ранения. Согласно статистическим данным Мемориального фонда, с начала 2016 года 51 сотрудник правоохранительных органов был убит при исполнении служебных обязанностей. На этом фоне все громче звучат обвинения в белом расизме, с одной стороны, и в черном расизме – с другой. Группа афроамериканцев подала иск на несколько старейших американских компаний, обвинив их в том, что они наживались на рабовладении, и требует от правительства США репараций для всех потомков рабов. В свою очередь, их оппоненты саркастически отмечают, что «жизни чернокожих важны» лишь в том случае, если эти жизни отняты полицейскими, особенно белыми полицейскими, и что в США непозволительно говорить о том, что и чернокожие не только страдают, но и причиняют страдания другим.

В этом нарастающем противостоянии, где прошлое не отпускает до сих пор, где нет полутонов, а есть только белое и черное в прямом и переносном смысле, содержится огромный разрушительный потенциал для американского общества.

Крепостные стены

Теперь – о России.

Самый главный итог выборов в Государственную думу седьмого созыва, состоявшихся 18 сентября, не оглушительный триумф «Единой России», набравшей 54,21% голосов, а, по общему мнению, – низкая явка населения. Не ставя под сомнение победу «Единой России» (хотя, видимо, и не с такими цифрами), следует признать, что в целом на выборы пришло менее 50% избирателей, а в Москве и Санкт-Петербурге, традиционно отличавшихся активностью граждан, – менее трети. Причина апатии российского общества – его неверие в то, что можно изменить свое будущее через выборы, и это связано не только с его настоящим, но и с прошлым, казалось бы, безвозвратно ушедшим.

Интересно, что и в причинах низкой явки, и в итогах голосования проявились все черты русского генотипа, на котором отпечаток и татаро-монгольского ига, превратившего все слои населения, включая князей, в бесправных холопов, и веков крепостничества, в котором, по определению историка Владимира Соловьева, «наиболее ощутимо выразилось банкротство бедной страны», и азиатского самодержавия с европейскими одеждами и экипажами. Среди этих черт – фатализм, так образно переданный в русских поговорках («Куда ни кинь, везде клин», «Куда вороне ни лететь…») и выразившийся в современном абсентеизме («Чего ходить, когда и так все ясно»). Это и вера в сакральность государства/власти («Грозно, страшно, а без царя нельзя»), и вера в доброго царя/барина («Вот приедет барин, барин нас рассудит…»), и русский прагматизм («Лучше синица в руке, чем журавль в небе»). Последним можно объяснить то, что в некоторых избирательных округах, симпатизируя в душе молодым и не запятнавшим себя коррупционными скандалами кандидатам в депутаты, люди проголосовали все-таки за старых и не очень популярных просто потому, что они вхожи во власть, а значит, могут при случае хоть чем-то помочь.

Сегодня мы часто слышим, что наша особая российская модель развития должна строиться на традиционных национальных ценностях. В списке этих ценностей – любовь к государству (не к родине, а именно к государству), коллективизм и соборность, справедливость, а не закон, терпение и самопожертвование. Но что поражает особенно, так это обращение некоторых представителей российской власти и интеллигенции к крепостничеству как основной скрепе российского общества. Так, председатель Конституционного суда Валерий Зорькин написал в статье «Суд скорый, правый и равный для всех» («Российская газета», 26.09.14): «При всех издержках крепостничества именно оно было главной скрепой, удерживающей внутреннее единство нации». И далее, критикуя российских реформаторов прошлого, в частности Столыпина, он называет его крестьянскую реформу «невыносимой свободой от прежних норм, прежней морали, прежних представлений о справедливом и должном». (Интересно, если бы господин Зорькин мог вернуться в прекрасное крепостное прошлое, кем он хотел бы оказаться – крепостным или барином?) Выходит, все зло от реформ, а не от отсталости, бедности, унижения людей, морального и физического рабства.

Крепостничество во всех его формах, включая сталинское рабство, воздвигло и крепостные стены, надолго отгородившие Россию от Европы. Лицемерие и правящей верхушки царской России, и позднесоветской номенклатуры, и большой части нынешней так называемой элиты состояло и состоит в том, что для себя они предпочитают как раз европейский образ жизни, а для народа – азиатский. А все вместе очень удобно назвали евразийством. «Русский народ… в лице значительной части своей интеллигенции, хотя и не может считаться формально умалишенным, однако одержим ложными идеями, граничащими с манией величия и манией вражды к нему всех и каждого. Равнодушный к своей действительной пользе и действительному вреду, он воображает несуществующие опасности и основывает на них самые нелепые предположения. Ему кажется, что все соседи его обижают, недостаточно преклоняются перед его величием и всячески против него злоумышляют. Всякого из своих домашних он обвиняет в стремлении ему повредить, отделиться от него и перейти к врагам, а врагами своими он считает всех соседей...» – писал российский философ Владимир Соловьев.

Для выхода из этой порочной исторической спирали российскому народу придется усвоить главную универсальную демократическую ценность: отношение к государству не как к святыне, а как к организации чиновников и выборных лиц, нанятых на службу обществу и каждому гражданину. Выборы, какими бы изъянами они ни обладали в современной России, дают такую возможность и являются главным достижением постсоветской истории нашей страны.

Очевидно, что проблемы, связанные с тяжелым наследием исторической памяти, которые предстают в Европе, в США и в России, – это проблемы разного порядка, но их преодоление – единственный путь поступательного развития современных обществ.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(2)


Ростислав Кудряшов 21:47 14.10.2016

Материальный, промышленный базис определяет надстройку общественных отношений, а не наоборот. Об этом пишет Эрик Райнерт в книге "Как богатые страны стали богатыми, и почему бедные страны остаются бедными". Стройте заводы и фабрики - демократия приложится. Исправить базис очень просто - протекционизм.

Ростислав Кудряшов 22:15 14.10.2016

Утверждения о пагубном историческом, культурном наследии граничат с теориями национальной неполноценности. В книге "Недобрые самаритяне" Ха-Джун Чхан пишет о таких предрассудках в отношении немцев и японцев. В середине XIX века немцев считали ленивыми тупицами. Развитие промышленности в Германии сделало её богатой, а немцев - энергичными дельцами и изобретателями. То же случилось с японцами в середине XX века.



Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Путин сообщил Асаду о скором конце войны

Путин сообщил Асаду о скором конце войны

Александр Шарковский

В противостоянии Запада и Востока наступает новый виток

0
864
 Газовики требуют повышения внутрироссийских тарифов на газ

Газовики требуют повышения внутрироссийских тарифов на газ

Олег Никифоров

В комитете Госдумы по энергетике обсудили проблемы газификации России и необходимые для ее развития законодательные решения

2
3477
Лукашенко выбрал Россию

Лукашенко выбрал Россию

Антон Ходасевич

Белорусский президент отказался от поездки в Брюссель

0
1815
Шансы на спасение экипажа субмарины «Сан-Хуан» близки к нулю

Шансы на спасение экипажа субмарины «Сан-Хуан» близки к нулю

Андрей Рискин

0
1752

Другие новости

Загрузка...
24smi.org