0
748
Газета Печатная версия

17.08.2000

"Книга автора"

Тэги: Галич, поэзия, самиздат


"Эрика" берет четыре копии.
Александр Галич

От многих других писателей
я отличаюсь тем
что лично знаком
со всеми своими читателями
Иван Ахметьев

Первой и самой естественной мыслью читателя, заглянувшего в отдел современной поэзии любого книжного магазина, была бы такая: "Здесь об искусстве книги говорить не приходится".

В самом деле, бумажные тетрадочки интерьера не украшают. Их мнущиеся и выгорающие обложки, их кустарно вырисованные вензеля и непрофессионально заверстанные заголовки выглядят рядом с лакированными переплетами не просто жалко - но вызывающе, вызывающе до такой степени, что вызов этот хочется принять. Ибо, если в каждом отдельном случае можно было бы говорить о недостатке средств, о неразвитости вкуса, то количество этих изданий заставляет объединить их в явление и искать законы жанра.

Корни этих законов, видимо, следует искать в истории нашей страны, где до 1989 года естественным тиражом негосударственного книгоиздания были, по Галичу, четыре экземпляра. Конечно, тогда этот тираж был характерен не только для поэзии, но с приходом новейших времен все остальные классические самиздатские жанры - философия, политология, мемуаристика - оказались настолько общественно востребованы, что чуть ли не все старые и вновь образовывавшиеся книжные издательства бросились превращать их в книги, миллионные тиражи которых быстро сделали это занятие достоянием солидных предпринимателей.

И лишь поэзия осталась по-прежнему личным делом поэта и его друзей. И, хотя к этому времени поэт успел обзавестись компьютером и тираж теоретически стал неограничен, принципиально это дела не меняло. Четыре экземпляра или сорок, но ведь никак не более четырехсот. Ни одно издательство, желающее зарабатывать деньги, с такими тиражами работать не станет - и на оборотах титульных листов стала появляться стандартная строчка: "Издание осуществлено за счет средств автора". Собственно, это и было моментом возникновения жанра, который мы возьмем на себя смелость определить как "Книгу автора".

Термин этот изобретен нами по аналогии с уже привычной "книгой художника" - и именно потому, что эти два предмета, кажется, абсолютно противоположны друг другу. "Книга художника" создается как художественный объект - "книги автора" часто не касается рука не только художника, но даже и технического редактора. "Книга художника" вполне может существовать в единственном экземпляре - "книга автора" возникает только в тираже. "Книга художника" может использовать текст любого рода - но именно использовать как материал - или вовсе обойтись без текста. "Книга автора" есть текст как таковой.

И здесь начинается самое интересное, потому что текст как таковой существовать не может: будучи набран, сверстан, отпечатан и сброшюрован, он все равно становится книгой - но какой?

По-видимому, сначала этот вопрос вообще не ставился - слишком ошеломительна была сама возможность Издать Книгу. Разумеется, она и выглядеть должна была, как книга, некая книга вообще, а в те времена это достигалось естественным путем: книгоиздание вместе со всеми своими штампами и стереотипами еще оставалось в руках у профессиональных издательских работников. Но тогда же начали возникать и новые издательства. Люди, их организовывавшие, были чаще всего профессионалами по отношению к текстам, а не к книгоизданию; их представление о том, что есть книга и как она должна выглядеть и, главное, что нужно сделать, чтобы она выглядела как книга, было достаточно расплывчатым. Книги новых издательств даже в типографском исполнении сохраняли все черты самиздатских тетрадочек для друзей - от шрифтов типа "Балтика", выползавших "по умолчанию" из первых домашних компьютеров, до формата А-5, идущего не от типографских стандартов, а от сложенного пополам листа писчей бумаги. Кустарные картинки только усугубляли ситуацию, хотя, если среди друзей поэта попадался профессиональный художник, книга могла стать и произведением изобразительного искусства; но все же искусства не книжного.

Видимо, этот эффект ощущался и самими авторами-издателями, о чем свидетельствуют многочисленные попытки "облагородить" и "украсить" их издания. Но тетрадочки, даже в обложках из уникальной цветной бумаги, даже со вклеенными картинками, все равно и даже еще резче контрастировали с изданиями всех остальных жанров, неуклонно приобретавшими облик "настоящих книг".

Вероятно, именно наглядность этого контраста и оказалась наконец для издателей самым убедительным доводом в пользу того, что не стоит пытаться перейти границы жанра - лучше соблюдать его законы. Именно по такому пути - хотя, может быть, и бессознательно - пошло, например, издательство "АРГО-РИСК", безусловно, имеющее свое лицо именно потому, что все его книги выглядят откровенными самоделками, и даже их дешевая бумага, скверная печать и случайный выбор шрифтов кажутся почти осознанными художественными приемами. А у других издателей - конечно, работающих с более профессиональными художниками, - эти же качества и в самом деле могут стать художественными приемами - и вот тут-то наконец тетрадочка начнет превращаться в книгу. Использование нарочито неумелых, корявых надписей или шрифта пишущей машинки, или наборных шрифтов, машинку имитирующих, или даже обычных наборных шрифтов, но с небольшими, якобы случайными сдвигами, даже предельный лаконизм оформления как знак того, что оно и оформлением не является, - все это может работать как сигналы "для своих", для принадлежащих к кругу читателей - а значит, почти друзей - поэта. Конечно, стилизация самиздата под самиздат - рискованная затея, но целый ряд несомненных удач этого рода, появившихся за последние два года в издательствах "Пушкинский фонд", "ОГИ", "Весть", "Антей", "А и Б", свидетельствуют уже об устойчивой тенденции, о том, что жанр нашел наконец свой стиль.

И наконец, как реакция на возникновение этого стиля, а может быть, и как реакция на легализацию жанра, параллельно этим процессам продолжается и даже укрепляется существование изданий собственно самиздатских - отпечатанных неведомым тиражом на домашнем принтере или размноженных на ксероксе, с издевательскими выходными данными или вовсе без таковых. Круг замыкается, магия типографского станка оказывается небесспорной, сакральность его природы уже нуждается в специальных доказательствах. Иногда в поисках этих доказательств "книга автора" почти смыкается со своей противоположностью, "книгой художника" - издатели прибегают к изощреннейшим полиграфическим технологиям, с одной стороны, недоступным презренной "оргтехнике", с другой - принципиально тиражным, машинным, нерукотворным. Но вряд ли стоит обвинять их за это в суетности и снобизме. Возможно, что их усилия, направленные, казалось бы, только на удовлетворение тщеславия авторов, на самом деле служат сохранению столь активно размываемого ныне понятия Книги.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


После ночи оргий

После ночи оргий

Алиса Ганиева

145 лет Валерию Брюсову

0
1693
Петит

Петит

Олег Макоша

Индейская стать волжского писателя

0
227
У нас

У нас

0
265
Литературная жизнь

Литературная жизнь

НГ-EL

0
183

Другие новости

Загрузка...
24smi.org