0
1305
Газета Печатная версия

30.01.2003

Последний хипстер

Тэги: мейлер, хипстер


В день 80-летия Нормана Мейлера, 31 января, престижное американское издательство Random House представит его новую книгу - "Шпионское искусство. Мысли по поводу литературы" (The Spooky Art: Some Thoughts оn Writing). В нее вошли интервью и эссе, посвященные странному ремеслу - сочинению книг.

Жизнь

Сейчас Мейлер живет в Провинстауне - там, где происходит действие его триллера "Крутые парни не танцуют" (1984). Ему нравятся эти места - "Дикий Запад Восточного побережья". Здесь - особенно зимой - бродят призраки пиратов, контрабандистов и пилигримов, которые приплыли в 1620 году в Новый Свет на корабле с красивым именем "Mayflower".

Родители Мейлера приехали в Америку из Германии после Первой мировой войны, родился он в 1923-м. Мальчик из благополучной еврейской семьи рос в Бруклине, пролетарском и бандитском районе Нью-Йорка.

Но учился он в Гарварде- это не только старейший и самый престижный университет США, но и стиль, манеры, ощущение элитарности. Услышав, что началась Вторая мировая война, написал рассказик: "Мы продирались сквозь колючую проволоку, когда застрочил пулемет. Я шел и шел, пока не увидел свою голову, лежащую на земле. "Боже мой, я умер", - сказала голова. И мое тело споткнулось о нее".

На фронт Мейлер уходил с "Уделом человеческим" Мальро в башке и с "Анной Карениной" в вещмешке. Он мечтал оставить шрамы на карте истории. И - написать Великий Американский Роман. Кроме того, он хотел попасть в Европу, чтобы быть в первых рядах наступающих войск. А его отправили на Филиппины воевать с японцами. Но зато роман "Нагие и мертвые" (1948) - о том, как американский разведвзвод отбил у японцев остров Анапопей, - сделал его знаменитым.

Белый Негр

В середине 1950-х модный писатель Норман Мейлер и журналист Лайл Стюарт затеяли спор о свободе слова в Америке. Будучи оптимистом, Стюарт заявил, что нет ничего, что бы он не мог напечатать в своей газете под скромным названием "Независимая"("The Independent"). Мейлер же, будучи скептиком, накатал тогда полстранички об отношениях между белыми и неграми на Юге. Белый южанин, писал он, ощущает сексуальное превосходство негра и пасует перед ним. Для южанина расовое равенство - все равно что сексуальная победа негров┘

Прежде чем опубликовать этот текст, Стюарт послал его на экспертизу южанину Фолкнеру. Нобелевский лауреат ответил коротко и язвительно: дескать, нечто подобное ему доводилось слышать от женщин климактерического возраста, уроженок Севера и Среднего Запада. И еще что-то обидное про психиатра.

Прочитав это, Мейлер, для которого Фолкнер был Великим Американским Писателем, ощутил, что его отлучают от литературы. Изживая травму, он пошел по заявленному пути дальше и написал манифест хипстеризма - "Белый Негр" (1957). Так явился на свет первый американский экзистенциалист - Белый Негр, изощренный психопат, герой грядущей сексуальной и моральной революции.

В "разбитом поколении" (Beat Generation) есть и хипстеры, и битники, говорит Мейлер. Но хипстер и битник - не одно и то же. Хипстер приходит из пролетариата; он, так сказать, ленивый пролетарий, темная личность; если у него есть выбор, работать он не будет. Битник, часто еврей, выходец из среднего класса не работает в знак протеста против конформизма своих родителей.

В "Саморекламе" (1959) Мейлер предложил антиномии, чтобы каждый мог определить, хипстер он или скауэр (обыватель, конформист). Вот кое-какие пары из этого списка.

Хипстеры живут, ненавидя, поэтому "многие из них - материал для элиты штурмовых отрядов; они последуют за любым обаятельным вожаком, чьи представления о массовом уничтожении будут выражены языком, воздействующим на их эмоции".

И все же хипстер ему куда симпатичнее скауэра. Психологически хипстер всегда вне закона, в состоянии экстремальности, полностью им осознаваемой. Но зато каждая страница его жизни насыщеннее, чем у обычных людей.

Новый герой пришелся кстати. И вот уже в поэме Аллена Гинзберга "Вопль" (1959) появились "ангелоподобные хипстеры, которые давали святым мотоциклистам трахать себя в задницу и кричали от восторга, которые...". Ну и так далее.

Хипстер в Белом доме

В 1956 году Мейлер выдвинул в президенты Эрнеста Хемингуэя, полагая, что "стране нужен президент, который был бы настоящим мужчиной". Страна предпочла переизбрать на второй срок Эйзенхауэра.

Но вот на политическую арену вышел hi-man, "человек с глазами альпиниста" - Джон Фицджералд Кеннеди. ДФК объявил свое кредо: только тот, кто, единожды уверовав в правильность своей позиции, способен выступать против большинства, по необходимости игнорируя и избирателей, является настоящим политиком. Его программа называлась "Новые рубежи" (New Frontiers), что напоминало американцам о времени освоения Дикого Запада, когда будущее было неизвестно, а истина постигалась только через риск. Кроме того, на Кеннеди лежал легкий налет аутсайдерства - он был католиком. Не негр, конечно, но и не WASP.

Далеко не каждый католик готов стать хипстером, объяснял Мейлер. Просто католик легче, чем протестант, меняет стиль мышления. Ведь протестантизм - в отличие от католицизма - никогда не интересовался сокровенными тайниками человеческой души.

Мейлер решил: став президентом, Кеннеди, ирландец и католик, спровоцирует экзистенциальную вибрацию в душе белого протестанта, который "получит созидательную роскошь ощутить себя меньшинством".

Летом 1960-го они встретились. При встрече оказалось, что Кеннеди читал "Олений парк". Это произвело на Мейлера сильное впечатление - люди обычно вспоминали про "Нагие и мертвые", а не про это странное сочинение, где действовал хипстер-ирландец, познавший "наслаждение, бизнес, коммунизм, религию, пролетариат, преступления, гомосексуализм и мистицизм".

"Ну, вот он, твой первый хипстер... который родился богатым", - глядя на Кеннеди отстраненно подумал Мейлер.

В репортажах с выборов Мейлер представлял Кеннеди как экзистенциального героя и хипстера. В свете американской благопристойности это был рискованный акт (и сам по себе уже экзистенциальный).

Единственное, что смущало Мейлера, - это чересчур традиционный для хипстера склад общественного ума Кеннеди. Но, с другой стороны, законы политической жизни таковы, что только человек традиционных взглядов мог победить на выборах. Сдвиг в экзистенциальную сторону должен произойти потом (так и было!).

В тот вечер, когда Кеннеди был избран президентом, Мейлер ощутил прилив тоски - как будто он совершил страшную ошибку. "Я посягнул на ничью территорию, я сотворил архетип Джека Кеннеди в сознании общества". (В 2003 году Мейлер признается, что явно переоценил свой вклад в президентскую кампанию 1960 года.)

Потом пришли и разочарования - ДФК устроил интервенцию на Кубу. Мейлер уже не видел в президенте хипстера, обладающего "пронзительным чувством истории". Теперь он считал "единственным героем, появившимся в мире после Второй мировой войны", Фиделя Кастро. И по-братски предостерегал кубинского лидера от сотрудничества с "советскими комиссарами, которые ничего не смыслят в Революции", - именно так, с большой буквы.

В предисловии к "Запискам для президента" (1963), которые вышла после гибели ДФК, Мейлер писал: "Нарушитель закона ценится у нас дороже, чем шериф... Президент не был обычным шерифом - он был из тех редких шерифов, которые сами готовы преступить закон... он и был убит нарушителем закона. Что трагично, но не неожиданно". Но все-таки каждая страница жизни ДФК была насыщеннее, чем у обычных людей.

Мейлер делал репортажи еще о пяти президентских кампаниях (1964, 1968, 1972, 1996). Но так и не нашел своего идеального президента - хипстеры-экзистенциалисты как-то не стремились в Белый дом.

Разные измы

"Мы любим оргии, но без их убийственной сути, нам нужны все радости наслаждения, не омрачаемые судорогами страданий, - поэтому наше будущее беспросветно...[но] истинное наслаждение дано испытывать лишь тому, кто по-настоящему мужественен", - так говорил Норман Мейлер. Так что не зря американские правые предостерегали: "Сегодня оргия, а завтра коммунизм!"

Да, сопротивление "медленному умиранию от конформизма" требовало бунта, борьбы, восстания чувств, революции. И Мейлер ощущал себя "сторонником всех и всяческих революций". Как и другие "леваки", он всюду видел признаки тоталитаризма - не только в "фашизме, коммунизме и аргентинском перонизме", но и в американской демократии. Более того, искренне считал, что "американский тоталитаризм" - "самый изощренный и дорого обходящийся человеку".

Социалистические идеи были в моде. "В культуру Запада столь глубоко проникла самая суть социализма, что мысль о том, что человечеству не нужны ни равенство, ни свобода, звучит пошло и совершенно невыносимо".

Чтение "Капитала" в Америке тех лет носило романтический характер и было отличительным признаком бунтаря. Мейлер называл Маркса "великим психологом" и видел в "Капитале" "величие эпоса", а также "первое психологическое учение, которое сумело так просто и так разумно вскрыть тайну социальной жестокости и показать, что мы являем собой скопление индивидов, чья жизненная энергия тратится, рассеивается и, переходя от одного к другому, незаконно присваивается". (Вполне, кстати сказать, адекватное прочтение.) Под впечатлением идей Маркса и Фрейда писатель решил создать новое учение - "психологическую экономию", в основу легли "Капитал" и "Толкование сновидений".

Настоящий марксист, учит Мейлер, должен признавать новую роль надстройки, которая "почти полностью оторвалась от производственных отношений; выступая как скрытая сила массовой психологии, она оказывает воздействие на экономические факторы - так, например факт запуска [советского] спутника повлек за собой падение цен на бирже".

Его социализм - это социализм эстета: "Мы стремимся к социализму не потому, что самонадеянно полагаем, что тогда люди будут счастливее - оставим подобные притязания диктаторам┘ нами движет моральный императив, заставляющий стремиться к изменению условий человеческого существования, пусть даже это приведет лишь к тому, что страдания станут более изощренными и история человечества от мелодрамы и фарса перейдет к трагедии".

К тому же он был одержим страстью - "произвести революцию в общественном сознании своего времени". И называл свое мировоззрение "смесью марксизма, консерватизма, нигилизма и больших порций экзистенциализма". "Большие порции" экзистенциализма зиждились на ключевом понятии fight - борьба, драка, бой. Быть экзистенциалистом значит уметь ощущать самого себя, чуять свое предназначение, жить с верой в необходимость действия.

Чтобы справляться с реальностью, нужна экзистенциальная политика. Например, если кто-то в заштатном городке Среднего Запада объявляет: "Эдгар Гувер нанес больше вреда свободам Америки, чем Джозеф Сталин", - это экзистенциальный акт. "Экзистенциалиста" могут избить или же он сорвет аплодисменты. Но в любом случае он создаст новую психологическую реальность, которая вытеснит старую и таким образом двинет жизнь вперед, возможно, в непредсказуемом направлении. "Новая психологическая реальность всегда ближе к сути истории - настолько же она ближе к здравому смыслу".

Я понял, что большинство
людей, которых я
знаю, инфантильны и
не способны справиться
с реальностью,
сказал самоубийца.
Его смерть пришла
после того,
как он
полоснул бритвой
по запястью.
Раз - и все, кровь уходит
потоком.
Что за пламя пылало
в темнице
его подсознанья?
Гореть и истекать кровью.
Он справлялся
с реальностью
чересчур хорошо.
Нереальность поджидала его
на полночной тропе,
в диких джунглях вечности
он слушал
голоса с другой стороны.
О, эта ночь в джунглях,
Бог милосердия
рыдал, оплакивая
самоубийцу.
Не просите, чтоб я искал
ту темную тропу,
у меня искалечены руки.
("Смерть любовника,
который любил смерть")

Вполне экзистенциальными являются и представления Мейлера об ангажированности художника - о его долге "влиять хоть в какой-то мере на историю своего времени. Хотя ход истории непредсказуем и будущее неизвестно". Художник должен "все время рисковать, возмущать покой, затрагивать больные вопросы в той мере, в какой ему позволяют его энергия и мужество". Сам именно так и поступал.

"Армии ночи" и другие истории

В "бурные 1960-е" Мейлер стал одним из патронов "новых левых", контркультуры и т.п. В октябре 1967-го он - среди участников похода на Пентагон, протестующих против войны во Вьетнаме. Этому событию посвящена книга "Армии ночи. История как роман/ Роман как история", в которой появляется любопытный персонаж - Норман Мейлер, он же Романист...

"В темном костюме, жилете, при галстуке каштаново-синего оттенка, спускавшемся на выпяченную грудь, с залысинами и уже наметившимся брюшком, Романист, наверное, походил сейчас на банкира, которому вздумалось вдруг покуражиться. Но тут он увидел совсем рядом стены Пентагона, а слева - федералов-полицейских, которые смотрели прямо на него и кричали: "Назад!" За участие в марше протеста он получил несколько дней тюрьмы, за книгу "Армии ночи" - Пулитцеровскую премию.

Мейлер с наивным восторгом относился к грязным надписям на стенах ("Честность граффити", 1975) и не любил новую архитектуру, обезличивающую американские города. Он писал об экзистенциальных VIP-ах - о Мэрилин Монро, Мохаммеде Али, Генри Миллере, Пабло Пикассо. Предельной попыткой следует признать роман об Иисусе Христе "Евангелие от Сына Божьего" (1997).

Знаменитый писатель, Мейлер, как обычный журналист, брал интервью - у Джимми Картера, у Мадонны и у других людей, знаменитых и не очень. (Вообразите, допустим, Андрея Битова, который берет интервью у Земфиры! Или Владимира Маканина, который просто берет интервью...)

За книгу "Песнь палача" (1979) Мейлер получил вторую Пулитцеровскую премию. Чтобы написать ее, Мейлер встречался со множеством людей, знавших Гари Гилмора - убийцу, приговоренного к смертной казни и отказавшегося просить о помиловании. Частная история убийцы задела многих. "Это панорама американской жизни в 1970-е годы, она о том, как люди в любом социальном положении реагируют на экстремальные ситуации", - писали критики. Все хотели спасти Гари Гилмора - адвокаты, общественные организации, просто сочувствующие. Но он хотел только выбрать себе вид исполнения приговора - расстрел┘

Кем он был? Закоренелым преступником или художником в душе? Или и тем, и другим? Мейлер говорит:" Гилмор, как и многие из нас, был колодой карт. Может быть, он убил потому, что знал, что лучшее в нем никогда не будет востребовано".

А еще Мейлер выпустил книгу "История Освальда.Американская тайна" (1995). Он не поленился встретиться в Москве и Минске со всеми, с кем когда-то общался Освальд, - девушками, включая жену Марину, врачами психбольницы, куда этот "тихий американец" попал после попытки самоубийства (отказали в гражданстве), его кураторами из КГБ, товарищами по работе на Минском радиозаводе и т.д. В центре книги, как и положено, странный персонаж, неврастеник Освальд, гипотетический убийца президента-хипстера, но вряд ли сам хипстер.

Только на 74-м году жизни Мейлер отказывается от своих любимых "белых негров", убийц, самоубийц, любителей оргий и прочих психопатов. В романе "Призрак Шлюхи" (1996) он выводит образ сугубо положительного героя - агента ЦРУ, человека, который служит родине не за страх, а за совесть. В середине 1950-х, когда Мейлер борется с буржуазными ценностями, американским истеблишментом и обывателями-скауэрами, его герой борется с коммунистической угрозой. Представляя жизненный путь автора, все время ждешь, что цэрэушник вот-вот разочаруется в деле, которому он служит, и выкинет что-нибудь этакое┘ Однако Мейлер демонстрирует удивительную способность создавать характер, абсолютно противоположный ему самому и всем его прежним героям. (Шлюха, кстати, - это не то, что все думают, а просто рабочий псевдоним одного цэрэушного босса).

"┘Я могу легко стать чем угодно┘ Например, старым домом, где произойдет развязка этой истории. Я мог бы стать собакой┘ Но довольно! Мне не пристало хвастаться умением перемещаться из сознания одного бытия в другое: дом, дерево, собака, коп, каннибал - равно все перед моим взором охотника и внимающим всему сущему слухом".

И теперь

Сейчас Мейлер дает интервью уже не так часто, как прежде. Жалко времени - он пишет новый роман. А кроме того, ему задают одни и те же вопросы, например, почему Мейлер в 1960 году пырнул ножом свою вторую жену... Произошло это на party в честь выдвижения кандидатуры Мейлера в мэры Нью-Йорка (тогда ему мало было литературной славы). Он был сильно пьян и сильно нервничал┘ Отделался он легко и поэтому знает, что ему еще придется за это расплатиться по полной программе. "Я верю, что человек платит за все свои f.....s", - говорит писатель в недавнем интервью Newsweek. Мейлер рассчитывает на реинкарнацию.

Теперь у него осталось одно страстное желание - написать Великий Американский Роман. И чтобы в романе этом социальные темы звучали бы так же, как у Льва Толстого┘

Мейлер больше не верит в социализм и по-прежнему не верит в западную демократию и капитализм. Ему не нравится, как США ведут себя в мире. Не нравятся бомбардировки Косова, не нравится надвигающаяся война против Ирака. "Мы живем в странные времена", - говорит последний хипстер американской литературы, ставший ее классиком.

Прощай, Америка,
сказал Иисус.
Эй, паренек, вернись,
крикнули мы,
но поздно.

("Исход")

Хип

Скауэр

безумный практичный
романтик классик
инстинкт логика
негр белый
спонтанный упорядоченный
полночь полдень
вопрос ответ
я сам общество
свободная воля детерминизм
католик протестант
Хайдеггер Сартр
секс религия
Райх как мыслитель Райх как стилист
Маркс как психолог Маркс как социолог
Троцкий Ленин
Достоевский Толстой
хипстер битник

настоящее

прошлое и/или планируемое будущее

анархист социалист
варвары богема
оргия онанизм
самоубийство логическое
из прихоти самоубийство
нюанс факт

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Другие новости

Загрузка...
24smi.org