Секс и смерть

Мачо+писатель=Снегирев. Фото из архива Александра Снегирева.

Парадокс: высокая литература постоянного фигуранта всяческих элитарных шорт-листов – тоже может быть массово читаема. В рейтингах магазина «Москва» сборник Александра Снегирева «Чувство вины» неделями не сходил с первых строчек рейтинга продаж.

Для тех, кто не знает: Снегирев появился в литературе в 2006 году, получив премию «Дебют» в номинации «Малая проза», а дальше быстро завоевал себе прочное место яркого молодого писателя, автора разножанровых книг «Как мы бомбили Америку», «Нефтяная Венера», «Моя малышка» и «Тщеславие». Стал лауреатом премий «Венец» и «Эврика», финалистом «Национального бестселлера», номинантом на «Русский Букер» и «Большую книгу», постоянным автором «Знамени» и других толстых журналов.

С другой стороны, Снегирева полюбил глянец. Питерский журнал «Собака» объявил нового писателя секс-символом от литературы и напечатал его фотографию в стиле ню в интимной позе с моделью топлес, в «Mеnu» и «Всегда женщина» Снегирев позирует в образе вальяжного мачо. При этом литература, которую он пишет, это не light проза, не бездумная беллетристика и не порнорассказы. При том что главные его темы по собственному признанию – секс и смерть, – то, что легко может быть профанированным, извращенным, скомканным в пошлость или кощунство, но при этом составляет самую сердцевину жизни.

Александр Снегирев. Чувство вины. – М.: Альпина нон-фикшн, 2013. – 226 с.

Снегирев умудряется создавать художественный мир, трагичный и комичной одновременно, что редко удается монохромным современникам. В сборник «Чувство вины» вошли атмосферно связанные повести «Внутренний враг», «Скребется», «Он скоро умрет», «Чувство вины», «Моя борьба», «Как бы огонь», «Крещенский лед». Название книги, в общем-то, очень верно передает доминантную эмоцию-ноту этих текстов. Ты насолил вредному старику? А он возьми и умри. Заделал ребенка случайной встречной? А твоя любимая возьми и забеременей от другого. Считаешь себя интеллигентным еврейским очкариком? А накося выкуси – твой родной дед с русской фамилией пытал людей в НКВД.

Герои Снегирева, говоря просторечно, все время лажают и позорятся, попадают в смешные ситуации, испытывают страх, ужас, горе, тошноту, ликование, похоть, стыд, ностальгию и другие сильные чувства, включая, конечно, чувство вины, что выводит нас не только в область психоанализа и подсознательного (причем подсознательное у Снегирева часто обнажается через телесное, физиологическое), но и в область идейного и онтологического. Рассказы о случаях из жизни не самых идеальных людей превращаются в тексты об истории страны, ксенофобии, гуманизме, внутренних комплексах, любви и умирании… В общем-то, так и должно быть в настоящей литературе.