0
3155
Газета Печатная версия

06.11.2014 00:01:00

Наш режиссер

Отрывок из романа Ольги Лукас «Бульон терзаний»

Тэги: художественная проза, классика, грибоедов, чехов, михалков, островский, рязанов, пушкин, мебель

В ноябре в издательстве «АСТ» выходит роман Ольги Лукас – автора уже не раз печатавшегося в «НГ-EL». Сюжет вкратце таков: по распоряжению босса сотрудники мебельной фирмы своими силами ставят «Горе от ума», а режиссёром приглашают артиста репертуарного театра, всю жизнь безуспешно ожидавшего, что ему дадут главную роль в классической пьесе. Руководя постановкой, столкнувшись с незнакомым ему корпоративным миром, артист «встаёт у руля» собственной жизни. Мы печатаем вторую главу романа, в которой происходит завязка действия.

художественная проза, классика, грибоедов, чехов, михалков, островский, рязанов, пушкин, мебель -Алло, алло! Это Молчалин?.. 

-Да-да, Софья, я на проводе!
Художник Наталья Поваляева

Перенесемся теперь в кабинет генерального директора компании «Мир элитной мебели». Там уже собрались самые высокопоставленные обитатели этого мира: сам Петр Светозарович, его старший (успешный) сын Паша, по совместительству исполнительный директор, директор дирекции производства Борис Станиславович Бокин по прозванию Компетентный Борис и его заместитель, молчаливый и печальный человек по фамилии Горюнин. Давайте еще раз всех пересчитаем: Светозарович, он же босс и папа, Паша, он же исполнительный и успешный сын, Борис, он же Компетентный, и Горюнин, он же печальный.

– А этот режиссер, он понимает вообще, что мы не профессиональные артисты? – спросил Компетентный Борис. Видимо, он уже не в первый раз это спрашивал, потому что исполнительный директор Паша и молчаливый заместитель Горюнин, не сговариваясь, закатили глаза к потолку.

– Понимает, – отрезал босс. – А если не понимает, мы ему так заплатим, что все поймет. Есть информация, что это очень элитный режиссер. С ним Михалков всегда советуется, когда фильмы ставит.

– Да? А почему тогда Михалкова все знают, а этого… – старший сын заглянул в шпаргалку, – этого Виленина – никто?

– Я же говорю – очень элитный. Не для средних умов. Его где надо – там знают.

– Позвали бы кого попроще. Для средних. Если мы его не знаем, то и наши партнеры его не знают, – упрямился Компетентный Борис.

– Все. Ша. – прервал дебаты Петр Светозарович. – Будет тот, которого позвали! Что там у нас еще было по плану?

– По плану – этот, – заглянув в записную книжку, сказал Горюнин и боднул головой воображаемый футбольный мяч, – ну который…

– А, да, – нахмурился Петр Светозарович, – завтра мы с ним встречаемся. В сауне на Расковой. На нейтральной территории. Буду париться за честь фирмы. Паша, а ты, сынок, проследи пока, чтоб у нас в бухгалтерской отчетности комар носу не подточил. И с юристами посоветуйся. Дальше давайте.

– Дальше – режиссер, – почтительно напомнил печальный Горюнин.

– Чтоб не выражаться при нем, поняли меня? И не орать всем хором. Только по очереди и по моей отмашке. Знаете, работник культуры. Они там все немного… – директор покрутил рукой у виска. – Может хрупкое равновесие нарушиться. А я уже на него бюджет подписал.

Большая стрелка на круглых часах, висевших на стене, звучно шагнула на одно деление. Раздался звонок телефона. Петр Светозарович снял трубку.

– Да, слушаю. Веди, – коротко сказал он.

– Режиссер приехал? – озвучил свою догадку Горюнин и вытянулся в струнку. Директор кивнул и откинулся на спинку кожаного кресла.

Миловидная девушка (та самая, что сидела под гербом компании) провела Владимира по коридору, распахнула перед ним самую обычную – не бронированную и не красного дерева – дверь и отступила в сторону. За столом в центре кабинета сидел лысеющий крепыш в дорогом сером костюме. Полированная столешница из светлой древесины, на которой покоились крупные локти крепыша, смутно напоминала какой-то предмет.

По обе стороны от стола устроились советники или помощники. Девушка-секретарь придвинула к столу легкое кресло с резными ручками и указала на него Владимиру. Сама же примостилась на скамеечке у окна.

Петр Светозарович сделал знак печальному Горюнину. Тот поднялся на ноги и по очереди представил всех друг другу. Девушку, которая проводила Владимира в кабинет начальства, звали совсем не секретарским именем Нина.

– Заседание, посвященное проведению корпоративного спектакля в честь празднования грядущего Нового года, объявляется открытым, – провозгласил Горюнин. – Слово предоставляется генеральному директору Пригодину Петру Светозаровичу.

И сел на свое место. Владимир приуныл. Нет, это не бандиты, не мошенники и не заговорщики. Это самые обычные бюрократы. Смерть его не будет быстрой, яркой и запоминающейся. Не будет и ужасной. Он тихо угаснет от скуки в стенах этого заведения.

– Ладно, давайте без протокола, – сжалился Петр Светозарович, – времени мало. Вот вы режиссер, значит, должны понимать, за что беретесь. Артистов тут у нас нет. Но если я отдам распоряжение, любой станет артистом. Вот вы скажите мне, что для нас главное?

– Главное – всем получить удовольствие от спектакля, – сказал Владимир. – Чтоб было что вспомнить.

– Э… Ну, допустим. Если я отдам распоряжение – они у меня получат удовольствие. Но это для нас не главное. Главное – пьеса. Позитивная, креативная и без всяких современных извращений. Я этого не понимаю. Короче, что-то массовое и популярное. Из классики. Русской. Что сразу на слуху.

– «Ревизор», – тут же предложил Владимир.

– Как ревизор? – встрепенулась секретарь Нина.

– Как ревизор? – вторил ей печальный Горюнин.

– Ревизоров не надо! – отрезал директор. – Но ход мыслей верный. Еще варианты.

– «На дне». Горький, – продолжал Владимир.

– На каком дне? – не выдержал Компетентный Борис. – При чем тут дно? Мы должны показать клиентам, что мы на коне, а не на дне.

– Вы, товарищ режиссер, не знаете наших реалий, – вмешался директор. – Мы ведь не для собственного удовольствия это затеваем. Нам что надо? Нам надо показать клиентам, какие мы креативные. Это сейчас очень ценится. Вот «Мебельный рай в Зюзино» подарил всем на прошлый Новый год «стул-антистресс». Маленький такой стульчик, с пол-литру всего ростом. Совсем как настоящий, с набором булавок. Вот предстоит у тебя встреча с проблемным клиентом, а ты не должен подавать виду, что он проблемный. Берешь, втыкаешь в стульчик булавки, и сразу такое спокойствие наступает. Смотрите, – директор держал на ладони небольшой изящный стульчик, утыканный булавками, – я как раз перед встречей с вами сегодня… Нет, не берите на свой счет. Тут у нас свои есть…

– Словом, – сгладил неловкость сын Паша, – нужна пьеса, где говорится, что мы на коне!

– Да! – подтвердил директор и убрал вуду-стульчик в ящик стола.

– «Медный всадник»… – тихо сказал печальный Горюнин. – Он как раз на коне… Вроде бы…

— «Медный всадник» – поэма, – поправил Владимир. – Еще из классики можно, конечно, взять Чехова. «Вишневый сад».

– Это нельзя! – рубанул рукой воздух Петр Светозарович. – Мы как раз запускаем на рынок стулья из вишневого дерева. Нехороший получается контекст: вырубили, мол, сад, сделали стулья. Не надо. – Директор хлопнул ладонью по столешнице. И тут только Владимир понял, что с самого начала она напоминала ему крышку гроба.

– Пушкин. «Борис Годунов». Народ безмолвствует. Можно задействовать весь коллектив, – быстро подкинул он следующую версию.

– Нельзя. У нас с Польшей есть совместные интересы, ребята гордые, обидятся, – проявил познания Компетентный Борис. – Давайте что-нибудь русское, но без опасных контекстов!

– Островский. «Бесприданница». По одноименному фильму Рязанова «Жестокий романс».

– Я во второй раз женился. По любви, – как будто извиняясь за то, что ему так повезло, сказал босс, – за ней никакого бизнеса. Только красота. Нехороший намек получится. Неужели в русской классике нет чего-нибудь… классического… но без оскорбительных намеков?

– В классике много чего есть, – немного растерялся Владимир, – вы задайте направление.

– Направление? Пожалуйста! Пусть в отрасли полный кризис, но мы сохраняем позитивный дух, потому что молоды и полны сил. Вот в таком ключе есть что-нибудь?

– Пушкин. «Пир во время чумы», – не удержался Владимир.

– Надо что-нибудь классическое, из школьной программы, – ввернул сын Паша, – чтоб у всех на слуху. Выбирайте давайте пьесу, и перейдем уже к делам!

– «Горе от ума»! – сказал Владимир.

– В каком смысле? – строго переспросил Компетентный Борис.

– В смысле – Грибоедов. Программнее некуда. Помните? «Карету мне, карету!»

– Карету – это хорошо, – одобрил директор, – карета – это роскошь. Сделаем карету, золотом инкрустируем. Нина, запиши.

– Я записываю.

– Да. Пусть все видят, что мы можем себе золоченую карету позволить. Но название мне не нравится. Гражданин режиссер, слово «горе» можно каким-то другим заменить?

– Чем же его заменишь? – растерялся Владимир. – Так ведь у автора.

– А мы переименуем. А? – хитро подмигнул босс. – Другими словами, и чтоб без «горя». Это же комедия. Зачем тогда горе? Там есть любовная линия? Сделаем на нее акцент. Как зовут влюбленных? Допустим, Маня и Ваня.

– Софья и Молчалин, – подсказал Владимир.

– Отлично. «Софья и Молчалин». Хорошее название, а? И свадьба молодых в конце!

– У них там сложные отношения, – осторожно возразил Владимир, – насчет свадьбы есть сомнения. Может быть, назовем «Возвращение Чацкого»? Чацкий – главный герой. Он вернулся в Москву после трех лет отсутствия. А слово «возвращение» – если это не «Возвращение зловещих мертвецов» – обычно несет в себе положительный заряд.

– Да, возвращение. Добро, – согласился директор. – На этом и остановимся. Без всяких мертвецов. Запиши, Нина. Теперь дальше. Кто там главный? Не герой, а по должности?

– Павел Афанасьевич Фамусов, управляющий в казенном месте, – сказал Владимир.

– Фамусов. Это сыграю я, вопросов, думаю, нет. И знаете еще… там есть роль какой-нибудь бойкой прислуги? Меня жена в прошлом году водила на «Тартюфа», там такая девочка бегала…

– Дорина.

– Точно, Марина. Здесь такая Марина есть?

– Есть. Лиза, горничная Софьи.

– Вот, отлично. У нас тоже есть такая Лиза… Елена такая. Такая Жукова. Мой зам по продажам. И надо, чтоб все зрители видели: она здесь только Марина и мой зам. А то она такая… больно активная… Для бизнеса это хорошо, но чтоб люди не думали, что она главная. А то кое-кто уже так думает. Это наносит ущерб моей репутации. Так что нам надо всем показать ее место. Но чтоб она не поняла, а то будет скандал. Нина, это не надо записывать. А то будет скандал. Ну вот. Все, кажется?

– Мы должны показать на сцене образцы нашей мебели, – подал голос Горюнин. – Такие как стойки барные, столы обеденные, стулья банкетные…

– Да-да, это важно. Нина, покажи режиссеру, – распорядился директор.

На столе появились цветные каталоги мебельной продукции, отпечатанные на толстой мелованной бумаге. Паша и Компетентный Борис, перебивая друг друга, начали расхваливать товар. Печальный Горюнин стоял поодаль, дожидаясь подходящего момента, когда можно будет ввернуть реплику.

Но тут дверь в кабинет распахнулась настежь, как будто подул сильный ветер, – и в помещение влетел великолепный вихрь. Закружил людей, завертел бумаги, сбил всех с мысли.

– Ну? – строго спросил директор. – Как успехи?

Вихрь приостановился, замер, принял человеческий облик и оказался невысокой полноватой блондинкой из тех, которые не считают себя невысокими и полноватыми. Одета она была не по офисной моде: вместо строгого костюма – ярко-синее платье выше колена, вместо аккуратных лодочек на небольшом каблуке – сапожки на высокой платформе.

– Подписали, куда бы они делись, – отрапортовала блондинка. – Я, значит, им говорю – просто непрактично, согласитесь, взять одну барную стойку и не заменить столы. Рядом с вашими столами, говорю я, извините за такую откровенность, наша шикарная стойка будет как Наоми Кэмпбелл на дискотеке «Для тех, кому уже поздно». Они согласились. А там уже я их на стулья продавила. Заодно они полки взяли, и потом еще по мелочи – три обеденных раздвижных стола и два компьютерных. Это просто сотрудники себе домой решили заказать, со скидкой чтобы.

– На высоте, – похвалил блондинку директор. – Запиши себе, сегодня у нас в пять совещание по египетской линии. Надо с ней что-то делать.

– Садовая мебель? Не продается она ни разу, Петр Светозарович! Надо ее не как садовую продавать. А как обычную, городскую. Для тех, кто часто переезжает с квартиры на квартиру. Она же легкая и быстро собирается-разбирается. Взял, собрал, перевез.

– Так и сделаем: перепозиционируем, заново упакуем, Эдуард другое название сочинит, – попытался приписать себе идею сынок Павел.

– Ты, Лена, обдумай это не спеша, и на совещании скажешь, – одобрительно кивнул босс. – Все у тебя?

– Не все. На моем месте какой-то посторонний урод припарковал бордовый тазик. Это, наверное, к издателям с третьего этажа автор прикатил! Я въезжаю такая – а на парковке ноль свободных мест! Надо сказать охраннику, чтоб не пускал чужих. Мы же платим за это!

– Бордовый тазик? – переспросил Владимир. – Это мой, наверное. Извините. Охранник не виноват, я сказал, что я к вам.

Блондинка в синем платье внимательно рассмотрела его и радостно сообщила:

– А вас я точно где-то видела!

– Ну… может быть, – уклончиво ответил Владимир.

– Это наш режиссер, – запоздало представил его шеф, – Владимир Игоревич. Будет делать новогодний огонек. А это Елена Жукова, мой заместитель по продажам.

– А! – обворожительно улыбнулась заместитель по продажам, – вспомнила, где я вас видела! Это я вас сегодня чуть не подрезала, когда выезжала на Нижнюю. Простите, простите, тысячу извинений. Я же не знала, что вы наш режиссер. Но вы не обижаетесь, правда?

– Да что вы, какие пустяки, – великодушно сказал Владимир.

– И где ты в итоге припарковалась? – заинтересованно спросил Паша.

– Как обычно. Заехала в соседний двор.

– Там же шлагбаум.

– Дала сотку таджику – он шлагбаум открыл.

– Значит, я вам сто рублей должен за то, что занял ваше место… – пробормотал Владимир и полез в карман за бумажником.

– Ой, не надо, пожалуйста, этого крохоборства. Мне и так мелочь девать некуда. Ладно, не буду мешать. Петр Светозарович, я у себя – только забегу в дамскую комнату, как бы припудрить носик. В пять буду на совещании как штык. Пока-пока.

Вихрь умчался. Каталоги с товаром, забытые, лежали на столе.

– Это вы ее на роль Лизы хотите? – осторожно спросил Владимир, когда за Еленой закрылась дверь. – Интересный типаж. Такая непосредственность.

– А то! – с гордостью подтвердил директор. – Посредственностей не держим. Так, Нина, давай краткое резюме по совещанию.

– «Горе от ума»! Грибоедов! – по-пионерски отрапортовала секретарша. – Сделать позитивное название! С уклоном в любовную линию! Золоченая карета! Образцы мебели! Вы – главный Фамусов.

– А! Вот еще! – вспомнил директор. – Танцы. Обязательно танцы.

– И танцы, – записала Нина.

Петр Светозарович поднялся с места, переместился к мягкому кожаному диванчику в небольшой стенной нише и поманил пальцем Владимира.

Они сели рядом. Нина подошла к стеллажу, на котором стоял музыкальный центр, и нажала на кнопку. Зазвучала легкая расслабляющая музыка. Но танцевать никто не спешил.

– Моя жена – преподаватель танцев. Бывший, – тихо, обращаясь к одному только Владимиру, сказал директор, – раньше увлекалась. А теперь забросила. И тоскует. Там, в пьесе нашей, есть куда танец впендюрить?

– Есть. Бал у Фамусовых.

– Все, берем. Я ее очень попрошу, пусть сделает нам бал. Тут она не откажет. Может, и сама потанцует. Записывай – она должна танцевать.

Владимир огляделся: Нина сидела на своей скамеечке, прикрыв глаза, слушала музыку, но ничего не записывала.

—Нет, – перехватил его взгляд директор, – это между нами. За это отдельная оплата будет.

Он хлопнул режиссера по нагрудному карману и вернулся к своему столу-гробику. Прием был окончен. Выходя из кабинета мебельного босса, Владимир взглянул на часы. Два дня назад, в это самое время, настал конец разумному расписанию, которому еще совсем недавно подчинялась его жизнь. Но некоторые перемены радовали: в кармане, по которому похлопал Петр Светозарович, обнаружились три пятитысячные бумажки. «Это как три раза сняться в популярном сериале в роли откопанного трупа», – быстро подсчитал режиссер, нажимая на металлическую шайбу около лифта. 


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Лабораторная работа

Лабораторная работа

Елена Семенова

Данила Давыдов

Уильям Вордсворт: власть воображения и поэма-исповедь

0
1352
По ребрам и под дых

По ребрам и под дых

Вячеслав Харченко

Рассказы про Заболоцкого, 500-рублевую милостыню и фингал

0
727
В Москве и Санкт-Петербурге пройдет международный фестиваль актуальной классики Re:Formers

В Москве и Санкт-Петербурге пройдет международный фестиваль актуальной классики Re:Formers

0
564
История памятника

История памятника

Игорь Яркевич

Наши скрепы: кепка Ленина и бакенбарды Пушкина, усы Сталина и автомат Калашникова

3
979

Другие новости

Загрузка...
24smi.org