0
3315
Газета Печатная версия

23.04.2015 00:01:00

Геометрия болевых точек

Григорий Кружков о королевской строфе, благородной надежде на авось и ложной мистификации

Тэги: поэзия, перевод, лимерики, эдвард лир, джон китс, эмили дикинсон, джон донн, уильям йейтс, роберт фрост, уоллес стивенс, маршак, хармс, чуковский

Григорий Михайлович Кружков (р. 1945) – поэт, эссеист, переводчик поэзии. Окончил физический факультет Томского университета и аспирантуру. Защитил диссертацию по творчеству Йейтса (PhD) в Колум- бийском университете (1999). Пере- вел книги избранных стихов Томаса Уайетта, Джона Донна, Джона Китса, Уильяма Йейтса, Джеймса Джойса, Эмили Дикинсон и других поэтов, антологию английской поэзии абсурда «Книга NONсенса». Двухтомник «Избранные переводы» вышел в 2009 году. Награжден Государственной премией РФ (2003) и др. премиями за переводы. Награды за поэзию включают премию Anthologia журнала «Новый мир» (2012), Волошинскую премию (2013) и премию «Глобус» журнала «Знамя» (2014). Автор книг «Ностальгия обелисков» (2001), «Лекарство от Фортуны» (2002), «Пироскаф: Из английской поэзии XIX века» (2008), «У.Б. Йейтс. Исследования и переводы» (2008) и «Луна и дискобол» (2012). Преподает в РГГУ, профессор Института филологии и истории.

15-2-1_t.jpg
«Поэзия – театр теней,
/ Двумерный, эфемерный мир./
Ты ищешь жизнь  полней, сочней?/
– Иди в бордель, иди в трактир...»
Фото из архива Григория Кружкова

Споры о переводах поэзии не закончатся никогда. Вот и хорошо. Зато есть повод поговорить с отличными переводчиками. Об английских поэтах, юморе и секретах творчества с Григорием КРУЖКОВЫМ беседовала Елена СЕМЕНОВА

– Григорий Михайлович, вы переводчик и поэт. А сочиняли ли вы стихи в «допереводческий» период? Или именно переводы зажгли, дали толчок к собственному творчеству?

– Трудно вспомнить, какие стихи больше всего увлекали меня в юности, но точно это были не собственные переводы. Первые переводы – Джона Китса – я сделал, когда мне было 24 года (первые попытки в школе не в счет), и с тех пор то и это шло параллельно. Но переводная поэзия, в том числе английская, на меня, безусловно, повлияла. Помню, в 1970 году Сергей Дрофенко, редактор отдела поэзии журнала «Юность» и сам прекрасный поэт, перебирая мои стихи, задал только один вопрос: «С английского переводите?» И попал в точку. Там было стихотворение, написанное королевской строфой, как у Чосера, и не только. Дрофенко отобрал подборку моих стихов, это должна была быть моя первая публикация в литературном журнале; но его неожиданная трагическая смерть все изменила: подборка вышла в урезанном и, самое главное, искаженном до невозможности виде.

– Почему вам дорог язык английской поэзии, каковы его плюсы в сравнении с русским поэтическим языком?

– Языки сильно разные, поэтому перевод с английского на русский – всегда перевод «со стиля на стиль», и точно воспроизвести английский стиль невозможно. Возьмем один пример: письма Джона Китса к своим друзьям Брауну, Рейнольдсу, Дилку и др. Это закадычные друзья, он с ними проводит много времени, ест, пьет, играет в карты, путешествует, делится задушевными мыслями, даже вместе пишет трагедию (с Брауном). И, обращаясь к ним, использует местоимение «you». Один высшей квалификации переводчик переводит это «you» как «ты», а другой, не менее опытный переводчик – как «Вы» с прописной буквы. Кто прав? Ни тот, ни другой. Потому что в английском «you» нет ни капли панибратства, как в «ты», ни церемонности, как в русском «Вы», а только отношение на равных двух самодостаточных субъектов.

– Повлияли ли на вас ваши английские «подопечные»? Что дал лично вам тот или иной английский поэт?

– Безусловно, повлияли. В числе самых-самых моих поэтов, которым я посвятил многие годы и изучил вдоль и поперек, Джон Китс, Джон Донн, Уильям Йейтс, Роберт Фрост. Китс и Донн точно повлияли. Йейтс почему-то намного меньше, Фрост – тут я и сам не могу дать себе отчет, было или не было. Из более поздних пристрастий – Эмили Дикинсон и Уоллес Стивенс. Но они скорее подтвердили, чем утвердили. К ним я уже был готов. Тут можно говорить уже не о влиянии, а об узнавании.

– Поделитесь рецептурой погружения в мир переводимого поэта. Есть ли какая-то отлаженная система или с каждым – свой «роман»? Расскажите, если есть, занятный, может быть, мистический случай из вашего опыта.

– Вот именно, вы попали в точку. С каждым происходит свой «роман». Я бы даже снял кавычки. Взять, например, Эмили Дикинсон. Долгое время, наверное, лет 20, я сдерживался, чтобы ее не переводить. Хотя она и «строила мне глазки» с неудержимой силой. Но, как сказано выше, удерживался, потому что не хотел вмешиваться в ее, как мне казалось, сложившиеся отношения с другими переводчиками, я полагал (как в «Онегине»), что она другому отдана и т.д. Но прошло много лет, и вдруг между нами вспыхнул роман, да еще какой неистовый: за год – больше 300 стихотворений.

– А в чем, по-вашему, феномен ее творчества?

– Прелесть живого острого ума, соединенного с «вечной женственностью», в том числе с детским кокетством, нежностью и колкостью. Устремленность к бессмертию, вера в бессмертие – в одном букете с космическим одиночеством и жаждой земной любви. Детское секретничание, недомолвки. Ошеломляющая откровенность. В общем, сложный получается букет. В этой сложности и есть, как вы это точно заметили, феномен творчества.

– Одна из ваших «визиток» – английская абсурдная поэзия. Вообще в поэзии есть «заразные» формы. Достаточно ли только формы, юмора и эстетики абсурда для рецепта лимерика?

– Для рецепта достаточно. Но одного рецепта для удачного лимерика мало. Как ни странно, в этом миниатюрном и несерьезном жанре в полной мере проявляются такие противоположные свойства автора, как легкомысленность и перфекционизм, благородная надежда на авось и упорство в достижении заданной цели.

– У вас есть интересная статья о происхождении смеха. Но в ней вы не касаетесь «национальности» юмора. Можете ли вы что-то сказать об отличительных чертах английского, русского, ирландского юмора?

– Благодаря Чуковскому, Маршаку и Хармсу русский юмор подтянулся к английскому, по крайней мере в детской поэзии. Ирландский юмор, сколько я могу судить по общению с ирландцами, может быть еще более макабрическим (то есть более черным), чем английский, и в то же время каким-то домашним. Например, Спайк Миллиган, чьи стихи я переводил, велел вырезать на своем могильном камне такую надпись (по-ирландски): «Я же вам говорил, что болен».

– Вы по первому образованию физик. Есть ли у вас стихи, посвященные физике?

– Такие стихи есть. Например, «Архимед в ванне»:

Тело, погружённое в одиночество, вытесняет

столько одиночества, что хватило б

на круглосуточную работу фонтана

«Самсон, разрывающий узы брака» –

или – фантазия наркомана –

на полив целого поля мака.

Бог поливает каждый 

цветочек

и беспечно насвистывает, 

поливая.

Человек есть геометрическое 

место точек,

каждая из которых -ая.

Куда ни ткни, всякая клетка

издаёт своё особенное «ох» 

или «ах».

Вот так это всё устроено, 

детка.

По крайней мере, на первых 

порах.

– Расскажите историю с переводом стихотворных посланий из Московии Джорджа Тербервиля. Что в них для вас более ценно – красота языка или историческое свидетельство? Насколько точно вы соблюли близость к оригиналу?

– Когда эти стихи вышли в журнале «Арион», я был в Нью-Йорке. Мне позвонил Александр Межиров, с которым я прежде не был знаком, и похвалил; но, главное, он хотел узнать, не мистификация ли это, не выдумал ли я все из головы. На самом деле это очень точный перевод – и по форме (так называемый колченогий стих), и по содержанию. Но сама мысль, что Межиров мог принять это за мистификацию, очень меня порадовала.

– В стихах и переводах вы соблюдаете максимальную выпуклость смыслов. Бывали ли случаи, когда в тон поэтики переводимого автора вы сознательно «уходили в бессознательное», подчинялись сумбурному натеку образов?

– Да, так бывало. И наилучший пример здесь – Уоллес Стивенс, например; в «Монокле моего дядюшки» и других стихотворениях, в еще не опубликованной поэме «Плавание комедианта». Но для этого нужна крепкая телепатическая связь с автором, его постоянный контроль.

– Если вспомнить ахматовское «Когда б вы знали, из какого сора…», могли бы рассказать, есть ли у вас свой «сор» и какой? 

– Сору полезного вокруг много. Чаще всего это сор языка. Наткнешься на какое-нибудь лежащее без употребления слово и вдруг ощущаешь тот самый стихотворный зуд. Так я наткнулся на слово «калам» (араб.) – палочка для письма, – и почти сразу написалась строка, и потом и строфа: «Аллах сначала сотворил калам/ И написал им (времени хватало)/ Все, что случится, с горем пополам,/ На этом свете от веков начала...» Ну и так далее.

– Кого любите из русских поэтов конца XX века, из современных молодых поэтов и почему? 

– Есть много поэтов, чьи стихи я слушаю или читаю с удовольствием, а порой и с восхищением. Чухонцев и Кушнер для меня неоспоримые авторитеты, которые составились не вчера и не позавчера. Вообще вкусы у меня старомодные; я особенно люблю тех поэтов, которые работают с традиционной русской просодией; здесь Светлана Кекова для меня на первом месте. Не буду дальше сорить именами, это как-то неправильно. Скажу лишь, что уровень русской поэзии кажется мне очень высоким. По крайней мере она дает намного больше пищи уму и радости уху, чем, скажем, современная английская. Но это мое личное ощущение.

– Программный вопрос: над чем вы сейчас работаете?

– Готовлю к изданию свои очерки по истории английской поэзии от Возрождения до середины XX века. За большие переводческие проекты пока не берусь и возьмусь ли когда, не знаю.


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Константин Ремчуков: О недовольном Батьке, реабилитации вторжения в Афганистан и провальном типе управления страной

Константин Ремчуков: О недовольном Батьке, реабилитации вторжения в Афганистан и провальном типе управления страной

1
567
Суд признал депутата Госдумы Николая Герасименко виновным в ДТП

Суд признал депутата Госдумы Николая Герасименко виновным в ДТП

0
171
Исполком WADA обсудит 9 декабря доклад Комитета по соответствию о РУСАДА

Исполком WADA обсудит 9 декабря доклад Комитета по соответствию о РУСАДА

0
170
Росстат:  промпроизводство за январь – октябрь 2019-го выросло на 2,7% по сравнению с соответствующим периодом 2018-го

Росстат: промпроизводство за январь – октябрь 2019-го выросло на 2,7% по сравнению с соответствующим периодом 2018-го

0
153

Другие новости

Загрузка...
24smi.org