1
3943
Газета Печатная версия

18.01.2018 00:01:00

Выдохнуть солнце

Александра Николаенко о запахе старинных книг, папе-физике, который научил мечтать, и реквиеме по детству

Тэги: проза, русский букер, нонконформизм, теодор драйзер, маугли, волошинский конкурс, искусство, жюль верн, жестокий романс, чехов, бунин, павел санаев, земля санникова

Александра Вадимовна Николаенко – прозаик, художник. Родилась в Москве. Окончила Университет имени С.Г. Строганова (факультет монументальной живописи). С 2002 года член Московского союза художников. Ее работы находятся в частных коллекциях Франции, Великобритании и России. Автор книг «Светофор, шушера и другие граждане» (2016), «Нога судьбы, пешки и собачонка Марсельеза» (2016), «Убить Бобрыкина. История одного убийства» (2017). Лауреат премий «НГ»: «Нонконформизм-поступок» (2017) и премии «Русский букер» (2017).

Человек, который любит по-настоящему, из детства, против  боли и страха, один против всего и навсегда.	Рисунок Александры Николаенко к стихотворению Льва Тарана
Человек, который любит по-настоящему, из детства, против  боли и страха, один против всего и навсегда. Рисунок Александры Николаенко к стихотворению Льва Тарана

«НГ-EL» уже много писал об Александре Николаенко и ее романе «Убить Бобрыкина», благодаря которому она получила две премии – «Нонконформизм» и «Русский букер». В 2017-м мы печатали отрывок из романа «Убить Бобрыкина», а также из нового, еще не изданного романа «Небесный почтальон». В номере от 14.12.17 «НГ-EL» о романе и его авторе  рассказал поэт и издатель Вадим Месяц. Теперь мы предлагаем беседу с самой писательницей. Кстати, 26 января в Библиотеке им. А.П. Чехова откроется ее первая персональная выставка. С Александрой НИКОЛАЕНКО побеседовала Елена СЕМЕНОВА.


– Александра, какие у вас ощущения от получения в прошлом году двух премий? Вы говорили, что ощущаете происходящее как что-то невероятное, как детектив?

– Когда сбываются мечты, и даже больше – мечты о чуде, детские мечты, а я мечтала не о принце, а о книгах, хотела книгу написать такую, чтобы этой книгой все сказать, про жизнь, что чувствую, что помню, не знаю, может, ощущение пустоты? Похоже, как будто выдохнула все, и этот воздух оказался нужен многим людям. При этом выдохнула все, теперь ищу вздохнуть и жду как все – весны и солнца.

О премиях. Что же тут скажешь, кроме спасибо? Спасибо тем, кто понял, кто услышал, смог услышать эту книгу, за Золотую Кошку «Независимой газеты», что стоит теперь у папы на столе как доказательство моей победы, за букерский значок – нет, не «значок», а первую медаль. Наверное, она за то, что я люблю, любила и буду любить хорошие книги, билет в большую литературу. Счастливый билет. За премию, которая позволит жить и работать дальше. За знакомство с замечательными людьми – Петром Алешковским, Игорем Шайтановым и многими другими, казавшимися такими далекими, а ставшими и поддержкой, и родными. Спасибо году за друзей. Они пришли, наверное, за тем, чтобы мой папа понял, что у меня очень хорошие друзья.

– Мне про вас на Волошинском симпозиуме 2015 года рассказал поэт Валерий Лобанов. Подошел и сказал: почитай, это гениальная проза. Я почитала ваши рассказы в журнале «Лиффт» и поняла, что это правда что-то невероятное. Как вы пробивали роман «Убить Бобрыкина» в печать?

– Вот как раз на том, Волошинском, я и начала его пробивать.  Но сначала нужно сказать, каким чудом я попала на Волошинский. Однажды утром, после очередного отказа какого-то из издательств, вдруг подумала:  а может, где-нибудь есть литературный агент, который вдруг возьмет да и поможет мне? И я набрала «литагент» в поисковой странице Интернета. В иконке первым появилось имя «Ирина Горюнова». И телефон. Я позвонила. Было рано. Ира еще спала и сонно спросила в трубку: «Да?» И я сказала: «Помогите мне!» С тех пор Ира, Ирина Горюнова – моя подруга, мой агент литературный, мой спаситель, добрый ангел. Она познакомила меня с поэтом, культуртрегером Андреем Коровиным, организатором литературных вечеров в музее «Булгаковский дом», председателем Волошинского фестиваля, человеком, делающим для писателей и поэтов спасительные вещи. Андрей предложил прислать мне рассказы на Волошинский конкурс. Я прислала и стала дипломантом 13-го Международного Волошинского конкурса в замечательной номинации «Кто верит в жизнь, тот верит чуду, и счастье сам в себе несет...». Это был рассказ «Три счастливых случая».

Нельзя не улыбнуться, вспоминая, как я бросалась с текстом романа «Убить Бобрыкина» на мэтров и, захлебываясь, читала вслух. Помню, что впервые читала его на «Прозе-слэме» Даниэля Орлова, и тогда же Даниэль подошел ко мне и сказал, что это хороший текст. Это был первый человек, который понял, что в этой книге есть что-то важное не только для «странной девочки с тетрадкой», но и для других людей.

Рассылала по многим издательствам. Помню, в издательстве «Захаров» мне сказали, что это гениальный текст. Еще одной победой были их слова. И вот «Убить Бобрыкина» попал в «Русский Гулливер» к Вадиму Месяцу. Не прошло и недели, как Вадим перезвонил мне и сказал: ты написала то, что необходимо издать. Никогда, что бы потом ни случилось, как бы жизнь ни закрутила нас, не забуду этих слов, не забуду этой немыслимой поддержки, этой бережности к моей книге. Бережности и любви. Я никогда еще не чувствовала себя такой счастливой, как в те времена, как «Русский Гулливер» работал по редакции, изданию и оформлению книги. Вадим Месяц, помимо того, что находит и издает хорошие книги, еще и сам очень сильный поэт, музыкант и прозаик; была просто поражена, слушая его текст в его исполнении. Это что-то невероятное.

– Как у вас начались занятия литературой? Кто были ваши первые учителя?

– Мой первый учитель папа, Вадим Алексеевич Николаенко. Это папа перечитал мне в детстве вслух множество прекрасных книг – от «Маугли» до Драйзера, от Жюля Верна до «Земли Санникова». Весь мой литературный фундамент – из папиных любимых книг. Это были старинные издания, довоенные. Я до сих пор помню не только, о чем они, но и их запах. Никогда без папы не научилась бы мечтать. Это и папины слова из «Двух капитанов», они вместе с «Флагами на башнях» вошли в мою жизнь: «Бороться и искать, найти и не сдаваться». Я не наивна, за папой повторяя их, просто это очень верные слова.

Мама моя подошла к моему литературному фундаменту с другой стороны. Она талантливый художник. Это мама научила меня рисовать. Был в рисовании и еще один большой учитель. Мой педагог в Строгановском университете Виктор Иванович Шикин. Великолепный иллюстратор, живописец, добрый, светлый и родной человек.

– Если говорить о прозе и поэзии XIX века и Серебряного века, какие у вас предпочтения? Кем вы зачитываетесь?

– Чеховым зачитываюсь, лечусь Буниным, но в основном читаю современную прозу не только в связи с профессией иллюстратора, но и потому что пытаюсь, как Вадим Месяц, найти хорошие книги. Если нахожу книгу, в которую влюбляюсь, принимаюсь иллюстрировать ее без спроса. Так было с одной из самых моих любимых книг «Похороните меня за плинтусом» Павла Санаева. Я влюбилась в книгу и стала рисовать ее. Позже книга с моими иллюстрациями была издана, а сам Павел стал мне вторым учителем, другом и поддержкой. Во всем.

– Как вы сами понимаете и чувствуете героя своего романа «Убить Бобрыкина» – Шишина? Были ли у него и других героев прототипы?

– В одной аннотации моего Сашу назвали «не вполне здоровым главным героем». Все во мне перевернулось от этих слов. Мой Саша – мой ребенок, человек, который любит, любит по-настоящему, навсегда, из детства, любит против всех жизненных обстоятельств, боли и страха, один против всего и навсегда. Вот кто мой Саша Шишин. Он, конечно, и я сама, часть меня. По сути, он – все мы, а все мы родом из детства, из счастья, из больших своих надежд. Помните? «Все мы немного лошади»?  Все мы немного дети. Замечательная Лера Манович, та самая, которая показала книгу Вадиму Месяцу, назвала ее «Реквием по детству». Да, Лера. Это так и есть, или «Реквием по мечте».

– Жанр «Убить Бобрыкина» вы определили как роман, но мне кажется, что это как «Москва–Петушки» Венедикта Ерофеева – поэма. Или это какой-то синтетический жанр, ведь многие путаются, пытаясь понять, что это: интонационная проза, стихи в прозе, проза в стихах? Особенно если учитывать, что сделано все драматургично, кинематографично. Как вы сами определяете?

– Я не только определяю, я знаю странный ритм этой книги. Иной раз он сводил меня с ума, я не могла читать вслух другие свои тексты, оттого что они выбивались из этого ритма. Да. Я слышала музыку в Танюшиных письмах, иную в Сашиных словах, в молитвах матери. Я улыбалась свету писем, может быть, читатель тоже улыбался, читая их, и вспоминал. Недавно мама подарила мне варежки. На них вышиты снежинки. Я так и назвала их – «Танюшины варежки»… Такие теплые и уютные, как в детстве.

Насчет сюжета. Многие говорят, что не выдерживают «бубнеж» текста. Дочитайте, пожалуйста, до Танюшиных писем. И вы все поймете. Да, в книге есть сюжет, начало, середина и конец. Конец логичный. Знаете откуда? Из моих детских впечатлений о фильме «Жестокий романс».

– Что для вас важно: передача эмоционального состояния, донесение/понятие нового смысла, что-то еще?

– Все важно. Но самое главное – любить своего героя. Только любовь способна оживить человека и страницы книги.

– Сейчас, как я понимаю, готовится к выходу следующий роман – «Небесный почтальон Федя Булкин». Как вы отметили на вашем вечере в музее «Булгаковский дом», это будет совсем другая проза. Могли бы о нем немного рассказать?

– Конечно, дорогая Елена. Но я еще не рассказала о вас. Я помню тот вечер в Коктебеле, на Волошинском симпозиуме, как мы пили кофе вечером у моря. Как было вместе хорошо и как тогда я в первый раз в жизни почувствовала, что я среди своих родных людей. И очень рада, что мне довелось работать с вами вместе, иллюстратором книги стихов  вашей, поэтов Михаила Квадратова и Андрея Чемоданова. Мне кажется, что эта книга тоже будущая бомба.

И о новой книге. «Небесный почтальон Федя Булкин» находится в «Редакции Елены Шубиной». Елена человек, к которому я стремилась дойти все эти годы. Человек, который открыл людям столько любимых мною авторов. Я отдала своего Федю в эту редакцию, и вот на днях приступаем к работе над ней. Кто такой мой Федя Булкин? Федя – это мой папа. Вадим Алексеевич Николаенко. Федя – это мой сын, Максим. Федя, этот светлый мальчуган, согревал нас прошлой зимой, когда уходил папа. И папа любил, любит и благословляет его точно так же, как люблю и благословляю я.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(1)


IGOR 14:34 20.01.2018

Короче, надули очередной мыльный пузырь за ее, как видно, деньги:)



Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Выставка "Густав Климт. Золото модерна"

Выставка "Густав Климт. Золото модерна"

0
1253
Матрица имени и чертеж стиха

Матрица имени и чертеж стиха

Дмитрий Фомин

Геометрическая визуализация словесности исключает неточность

0
320
Пятна, цвет и след руки

Пятна, цвет и след руки

Нина Геташвили

Как смыслы возникают в процессе творения

0
440
Красное и зеленое

Красное и зеленое

Александр Стрункин

Москва в длинной тени Гоголя

0
1385

Другие новости

Загрузка...
24smi.org