0
1373
Газета Печатная версия

09.08.2018 00:01:00

Смесь самогона с портвейном

Анатолий Гаврилов о том, что ему близок Чарли Чаплин, и о море, которое не море, а mori

Тэги: проза, пригов, владимир сорокин, гоголь, зощенко, платонов, чехов, бабель, война, шпионы, путешествия, берлин, море, концептуализм, лаконизм, чарли чаплин, уильям фолкнер, джеймс джойс, хемингуэй, самогон, портвейн, виски с содовой, голландия, философия

Анатолий Николаевич Гаврилов (р. 1946) – прозаик. Родился в Мариуполе (бывшая УССР). В 1978 году окончил заочно Литературный институт им. Горького. В СССР не печатался до 1989 года, позднее публиковался в журналах «Волга», «Юность», «Октябрь», «Новый мир», «Знамя» и др. С 1984 года живет во Владимире, работал почтальоном. Автор книг «В преддверии новой жизни» (1990), «Старуха и дурачок» (рассказы, 1992), «История майора Симинькова» (1997), «К приезду Н» (рассказы, 1997), «Очень короткие тексты: в сторону антологии» (2000), «Жужукины дети, или Притча о недостойном соседе» (2000), «Берлинская флейта» (2003), «Берлинская флейта – 2» (2003), «Весь Гаврилов» (2004), «Вопль впередсмотрящего» (рассказы, повесть, 2011), «С Новым годом!» (2017). Писателю посвящен документальный фильм Бориса Караджева «Доставщик слов» (2002). Повесть «Берлинская флейта», посвященная памяти композитора Сергея Беринского, стала лауреатом сетевого литературного конкурса «Улов» (2002). Книга прозы «Весь Гаврилов» вошла в шорт-лист Премии Андрея Белого за 2005 год. Лауреат Премии Андрея Белого в номинации «Проза» (2010), премии «Чеховский дар» в номинации «Необыкновенный рассказчик» (2011).

проза, пригов, владимир сорокин, гоголь, зощенко, платонов, чехов, бабель, война, шпионы, путешествия, берлин, море, концептуализм, лаконизм, чарли чаплин, уильям фолкнер, джеймс джойс, хемингуэй, самогон, портвейн, виски с содовой, голландия, философия Для одних неудачник-недотепа, а для других – герой. Кадр из фильма «Огни большого города». 1931

Проза Анатолия Гаврилова – это странный мир. Она предельно лаконична, но порой возникает ощущение, что время в ней растягивается и сжимается, как меха гармоники, и в двух предложениях можно прожить целую жизнь, а пара страниц сокращается до мгновения. Каждый рассказ – как эксперимент, где автор обманывает ожидание читателя. Делается это во многом благодаря разрушению комфортной классической парадигмы и ломкому парадоксальному ритму, который можно уподобить сложной полистилистичной оркестровке. Недавно в берлинском издательстве Propeller вышел новый сборник рассказов Анатолия Гаврилова «С Новым годом!». С Анатолием ГАВРИЛОВЫМ побеседовал главный редактор издательства Илья КИТУП.

– Анатолий Николаевич, в перестроечной «Юности» я наткнулся на очень странные рассказы – там фигурировали сортир и курятник. Я запомнил имя автора. Спустя пять лет мы познакомились с вами в Берлине – и вот тогда прочитанное связалось с носителем имени. Это было откровение! А в 2004 году я посетил моего друга Бавильского. Из огромной стопы присланных ему книг немедленно выудил томик «Весь Гаврилов» и прижал его к груди. «Конечно, бери!» – сказал Бавильский. Я был счастлив. А теперь я счастлив, потому что мне посчастливилось издать вашу новую книгу. Не слишком ли много счастья?

– Счастья много не бывает.

– Не вспомните ли, когда вы впервые потянулись к печатному слову – газете, книге? И каковым было это первое знакомство?

– Ты еще не умеешь читать, а только рассматриваешь книжные иллюстрации – радость. Ты уже научился читать – еще большая радость.

– Что было вашим любимым чтением в детские, а потом в юношеские годы?

– В детстве любил читать сказки, про войну, шпионов, про путешествия. В юности – лирическое, политическое, философское.

– Были ли авторы и книги, которые в какой-то момент «прострелили мозг» и изменили сознание?

– Книга способна изменить ракурс, под которым ты смотришь на мир и себя.

– Были ли авторы и книги, которые подтолкнули вас к тому, чтобы вы сами впали в безумие и превратились в того, кого принято называть писателем?

– Книга способна спровоцировать самому написать книгу.

– Неприличный вопрос: писали ли вы когда-либо стихи?

– Со стихов и начинал. Например:

Антрацит на снегу.

Или снег на антраците.

Потом стихи кончились. Сейчас опять появились. Например:

Сжата рожь, не поют соловьи.

Море мерзнет, не море, а mori.

– Как вы выдержали пытку Литинститутом – заведением, калечащим и убивающим все живое и плодящим графоманов?

– Литинститут – это и море, и mori.

– Ваш записной лирический герой – неудачник-недотепа с трагическим восприятием мира. Честно говоря, я не любитель соотносить лирического героя с его автором. Трагическое восприятие вами мира могу в принципе допустить. Но считать неудачником писателя, добившегося немыслимых литературных высот, категорически отказываюсь. Что бы вы могли бы на это сказать?

– В моем случае соотносить лирического героя с автором вполне допустимо.

– Больше всего я люблю писателей, которые бьются за каждое слово и пишут, как принято говорить, «мало». Вы – один из них. Осмелюсь предположить, что Бабель и Добычин – из ваших главных любимцев. Я не ошибся?

– Вы не ошиблись.

– К вышеперечисленным я бы добавил такие имена, как Гоголь, Зощенко, Платонов. Не попал ли пальцем в небо?

– Да, и Гоголь, и Зощенко, и Платонов. И, конечно, Чехов.

– Кого из классиков мировой литературы (проза, поэзия) вы любите и цените?

– Фолкнер, Джойс, Хемингуэй, Оден.

– Удивительно, что в любой момент времени в России можно насчитать с десяток-полтора отличных поэтов. С прозой все категорически иначе. Для меня важны Аркадий Бартов, Дмитрий Александрович Пригов, Владимир Сорокин. Позволительно ли узнать ваше мнение об этих авторах?

– Пригов, ранний Сорокин.

– Кого из ныне пишущих прозаиков и поэтов вы хотели бы отметить?

– Евгений Попов, Эдуард Русаков, Дмитрий Кантов, Павел Елохин.

– Мне кажется, Facebook в последнее время оказался для вас идеальным поводом и местом для появления новых текстов. Он вас не раздражает?

– Facebook – это коммунальная квартира, где может быть все.

– Как вы называете свои сочинения – рассказы, миниатюры, тексты?

– Рассказы.

– Мне просто невозможно представить написание таких объемных текстов, как роман. Как набрать и сколотить в гениальное целое море гениальных слов? Ваше отношение к повести и роману?

– Не могу представить себя в качестве романиста.

– Ваш оригинальный стиль и способ письма появились сами собой, как чудо (или черт из табакерки), или же вам пришлось их искать?

– Свой стиль я искал мучительно долго.

– Мне всегда было понятно, что вы поэт. И весьма заметно, что некоторые из последних ваших текстов без пяти минут стихотворения в прозе. Мне очень импонирует это межеумочное состояние. Поэтическая проза (или наоборот) – что бы вы об этом могли сказать применительно к себе?

– Это смесь самогона с портвейном, а иногда – виски с содовой.

– Ваши сверхлаконичные, а то и уклончивые ответы выказывают желание вставить пистон как интервьюеру, так и читателю. И это правильно. Это – весело. Так веселится прищуренный лукавец – или изощренный художник-концептуалист. Не исключаю оба варианта. Кто вы, Анатолий Гаврилов?

– Мне близок Чарли Чаплин.

– В переводах у вас выходили книги в Германии и, кажется, в Италии. Где-то еще?

– Еще в Голландии.

– Бываете на родине?

– На родине война.

– О творческих планах – запланированы ли неожиданные эксперименты?

– Нет, не планирую.

– Хвалить – не ругать. И хвалящему приятно, и тому, кого хвалят, тоже. Так что можно подвести итоги. Я уверен, что произведение искусства имеет смысл и ценность лишь тогда, когда оно новаторское. И в этом смысле сочинения Гаврилова именно таковы. Уникальный авторский стиль и способ повествования – уже одного этого хватило бы за глаза. Но есть еще оригинальный лирический герой – простофиля и нытик. Есть проза, которая без пяти минут поэзия – или наоборот. И, по-моему, вообще новый жанр (литературного) текста, вскользь – промеж жанров. Притом весьма читабельно. Главреды журналов должны на коленях вымаливать у такого автора новые тексты. Издатели – предлагать заманчивые гонорары и туры с чтениями по всей стране. Где все это?

– Предложения есть, гонорары – символические.

– Был бы очень рад выпустить ваши новые книги. Издательство «Пропеллер» работает быстро и мобильно. Я могу надеяться?

– Спасибо, буду рад соответствовать «Пропеллеру».

– Вы такой шутник, уважаемый мастер. Примите нашу неземную любовь и земной поклон.       


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.

Читайте также


Как смерть связана с состраданием Бога

Как смерть связана с состраданием Бога

Ирина Языкова

Книга о том, что верующих ждет в конце тоннеля

0
153
ВМС США не оставляют в покое Черное море

ВМС США не оставляют в покое Черное море

Андрей Рискин

0
887
Конвои в Азовском море могут стать боевыми

Конвои в Азовском море могут стать боевыми

Разблокировать ситуацию можно политическим путем – при наличии доброй воли со стороны России и Украины

0
6578
Российский спецназ переброшен в сирийскую провинцию Идлиб (+ВИДЕО)

Российский спецназ переброшен в сирийскую провинцию Идлиб (+ВИДЕО)

Александр Шарковский

0
6931

Другие новости

Загрузка...
24smi.org