0
2164
Газета Печатная версия

14.02.2019 00:01:00

Записки советского Дон Жуана

Тихая мелодия Владимира Вестера

Тэги: проза, история, ссср, сатира, донжуан, гоголь, зощенко


проза, история, ссср, сатира, донжуан, гоголь, зощенко На то они и годы, чтобы проноситься. Фото Екатерины Богдановой

Отечественная критика все же устроена странным образом: если кого-то «хвалят» и «превозносят», то превозносят все или почти все, а если кого-то «не замечают», то «не замечают» также дружно и упорно, и тоже все. К числу таких «незамеченных» авторов в полной мере относится писатель Владимир Вестер, с новой, шестой (!) книгой которого мы хотим познакомить хотя бы читателей «НГ-EL». Уточню, мы не восклицаем, что «новый Гоголь родился!», а говорим только, что работы Вестера давно заслуживают внимания читателя – а это наверное, не меньше, чем попадание в любой «короткий», «средний» или любой другой «список» или «списочек», вы уж простите.

Итак, «Стеклянное время» состоит из небольших новелл, по словам автора, написанных в разные годы – от 1990-х до нашего времени, и новеллы эти описывают разное время, от позднесоветского до нынешнего. Главным героем этих новелл, несмотря на обилие персонажей, особенно персонажей-женщин, являются даже не эти многочисленные женщины и девушки, и не автор (повествование часто ведется от первого лица), а время – стеклянное время, как справедливо считает автор. И, странное дело, по мере чтения эти разрозненные новеллы, совсем не равноценные, все равно складываются в единое полотно, почти роман, или роман-калейдоскоп, уточнили бы мы. Поэтому книгу эту необязательно читать с начала или с конца, можно открывать ее там и сям, с любого места, и минут через 30 прочитанное начинает складываться в мерцающий узор перед вашими глазами, узнаваемый узор нашего времени, очень хрупкого, между прочим, как видно из просмотра любого выпуска новостей.

5-13-12_t.jpg
Владимир Вестер.
Стеклянное время,
или Сожительство
непохожих. – М.: Зебра Е,
Галактика, 2018. – 416 с.
Или, как точно написал Михаил Юдсон (еще одно почти не замеченное писательское имя, между прочим) о предыдущей книге Владимира Вестера, «со страниц книги постепенно начинает звучать что-то вроде тихой мелодии». Мы бы добавили: словесной мелодии. И тут нельзя не сказать хотя бы несколько слов о языке этой прозы. Разумеется, язык «Стеклянного времени» и других книг Вестера – совсем не его «ноу-хау», он восходит к Михаилу Зощенко и Николаю Эрдману, Пантелеймону Романову и даже обэриутам, и этим языком поздне- и постсоветская литература овладела очень хорошо. Этот язык с его нагромождением абсурда и пародией на смыслы (вместо них пустота) удивительно хорошо описывал годы 1920-е, начало 1930-х и после сталинского литературного оледенения вдруг оттаял в 1960-е и работает до сих пор, наиболее часто используясь сатириками от Жванецкого до Шендеровича. Но, читатель, мы же написали чуть выше: «тихая музыка», достоинство прозы Вестера – в отсутствии какой бы то ни было злости и публицистики, а с учетом того, что творится в России, злость и публицистика в прозе 68-летнего писателя могли бы быть. Но их нет… Есть ирония, есть самоирония, есть тихая грусть по поводу прошедших лет и утраченных иллюзий, а злости – нет. И лично нам это очень симпатично. Ибо что ж теперь злиться-то?..

Нас могут спросить: а можно немного конкретики, дорогой автор, хотелось бы как-то уточнить – о чем, собственно, написана эта книга? С удовольствием отвечаем: о том, что метафизическая суть процесса, называемого «человеческой жизнью», не познаваема рационально, но иногда понятна на уровне ощущений, отношений, воспоминаний и там, по-бунински говоря, в синих снах воспоминаний – кажется прекрасной. Жизнь познается у кого-то через книги, у кого-то через путешествия, у кого-то через сидение у ночного окна в своей (или чужой) квартире, а у кого-то – через других людей, в частности женщин. И в процессе этого познавания, будто бы говорит нам автор, немного перефразируя Иосифа Бродского, из «наших ртов будет раздаваться лишь благодарность». И в каком-то смысле новая книга Вестера – это записки советского Дон Жуана, но, как сказал один не очень известный у нас испанский писатель времен Республики, «самого странного Дон Жуана из всех, кого я знал – Дон Жуана меланхоличного и печального»…

Хорошо сказано, правда? В заключение пожалуйте цитату: «Жаль, что годы пронеслись», – сказал мой друг. «Ну, пронеслись и пронеслись», – сказал я. Что теперь сделаешь? На то они и годы, чтобы проноситься». (Новелла «Встреча с Модильяни».) 


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Авиация, созданная в «шараге»

Авиация, созданная в «шараге»

Андрей Морозов

Как академик Андрей Туполев и его коллеги сделали СССР великой крылатой державой

0
159
«Вулкан» – покоритель невесомости

«Вулкан» – покоритель невесомости

Олег Цыганков

К 50-летию первого в мире эксперимента по сварке в космическом пространстве

0
215
Ученые создают парадигмы, которые контролируют историю

Ученые создают парадигмы, которые контролируют историю

Андрей Ваганов

Черный ящик научных революций

0
146
Стрела времени. Научный календарь, декабрь - 2019

Стрела времени. Научный календарь, декабрь - 2019

0
133

Другие новости

Загрузка...
24smi.org