Татьяна Попова
Экономический кризис ставит перед Россией сложные и порой болезненные вопросы. Нужно ли повышать пенсионный возраст, чтобы пополнить бюджет? Должно ли государство регулировать экономику? Об этом и многом другом журналисту «НГ» Татьяне ПОПОВОЙ рассказала депутат Государственной думы, участник предварительного голосования «Единой России» Елена ПАНИНА.
– Елена Владимировна, как вы относитесь к идеям о повышении пенсионного возраста?
– Я категорически против повышения пенсионного возраста. Нельзя мыслить только экономическими категориями, не принимая во внимание нравственную часть вопроса. Посмотрите на демографические данные – у нас средний возраст жизни мужчин 66 лет. Какие перспективы получить заслуженный отдых при пенсионном возрасте в 65? А с экономической точки зрения повышение пенсионного возраста может привести к экономическим потерям, о чем свидетельствует опыт многих зарубежных стран. Потерям, которые неизбежно будут связаны с резким увеличением выплат по временной нетрудоспособности работающих, но уже пожилых людей, а также ростом инвалидности. Поэтому вместо повышения пенсионного возраста нашим реформаторам необходимо менять систему здравоохранения, внедрять современные технологии сбережения здоровья, предупреждения и профилактики заболеваний.
– Почему же представители финансово-экономического блока правительства продолжают настаивать на таких непопулярных мерах?
– Они мыслят исключительно в категориях фискальной логики. Для них налоги – единственный способ пополнить бюджет. Между тем нам нужно больше мыслить в категориях развития собственной экономики. Это аксиома для первоклассника.
– Какие есть способы пополнить бюджет без снижения социальных расходов?
– Сегодня у России есть все возможности развивать экономику, не прибегая к сокращению социальных расходов бюджета. Необходимо сокращать неэффективные расходы и выделять приоритетные направления развития, а не распылять государственные ресурсы на мнимые проекты. Здесь и разумное использование резервов, и налог на сверхдоходы. Ведь сегодня топ-менеджер с зарплатой в 7 млн руб. и учитель среднего достатка отчисляют НДФЛ по одинаковой ставке 13%. А главное – внятная стратегия экономической политики, при которой обеспечивается быстрое развитие промышленности, аграрного сектора, производства программного продукта, использование наработок оборонной и военно-космической отраслей.
– Вы уделяете много внимания проблемам образования. Откуда такой интерес?
– Я родилась в учительской семье. Родители преподавали русский язык и литературу в одной из школ Смоленской области. На разбомбленную, разоренную войной Смоленщину они приехали в 1944 году, сразу после института. Первое время жить приходилось в бараке. Однако тяжелые бытовые условия, голод, разруха нисколько не сказывались на работе. От родителей я унаследовала любовь к родной речи. Вспоминая о них, я проникаюсь верой в людей, которые в самых тяжелых обстоятельствах бескорыстно занимаются просвещением, формируют мировоззрение молодых граждан.
– Какие проблемы образования есть в современной России?
– Говоря о сегодняшней молодежи, необходимо отметить, что у нас сложилась абсолютно ненормальная ситуация, когда предприятия испытывают колоссальную потребность в специалистах и в то же время молодежь не может устроиться на работу. Например, по статистике, в Москве проживает более 2,5 млн молодых людей в возрасте от 14 до 30 лет, или 21% всех жителей столицы. Огромные трудовые ресурсы, которые не востребованы на рынке труда. Дело в том, что наша система образования в своем желании любой ценой вписаться в Болонский процесс, практически полностью отторгла отечественный опыт практико-ориентированного образования. И в Российской империи, и особенно в советское время система среднего профессионального и высшего образования давала молодежи не только знания, но и практические навыки. А сегодня выпускник колледжа или вуза, зная теорию, не имеет никакого практического опыта в своей профессии. В результате работодатель вынужден тратить время и деньги на подготовку, а зачастую даже переподготовку молодых специалистов.
– Как можно решить эту проблему?
– Нормы, касающиеся практико-ориентированного образования, должны быть внесены в законодательную базу. Тогда выпускник сможет вместе с дипломом получать документ о прохождении практического курса, подтверждающий наличие требуемой квалификации. Между тем в Москве в данном направлении уже предпринимаются необходимые шаги. Скоро будет открыт Центр занятости молодежи. Я была одним из инициаторов его открытия. Помимо подбора работы для молодежи специалисты центра будут сопровождать выпускников колледжей и вузов на их первых рабочих местах, он будет также заниматься тестированием на профориентацию в школах и многими другими вопросами.
– Можно ли что-то позаимствовать из советского опыта?
– Профориентация на уровне школ, которая в советское время осуществлялась в школьных учебно-производственных комбинатах, когда в школе можно было получить водительские права или рабочую профессию, – это крайне важно. Конечно, все это нужно делать уже в привязке к нынешним реалиям, когда востребовано множество новых профессий, о некоторых из которых мы даже никогда не слышали. Вот кто такой цифровой лингвист? Оператор многофункциональных робототехнических комплексов? Специалист по киберпротезированию? А ведь по мере перехода к шестому технологическому укладу подобные профессии будут все более востребованы. Дополнив цепочку школа–колледж–вуз, последним недостающим звеном «работодатель», государство не только поможет молодым людям найти работу, а организациям – решить кадровую проблему, но и избавит родителей от трудностей поиска работы для своих дипломированных детей.
– Вы ученый и разработчик важнейших экономических законов, а как вы узнаете о проблемах простых людей?
– Для меня не существует маленьких, незначительных проблем, если это касается людей. В 2000 году я одной из первых поехала в Чечню. Привезла 17 тонн гуманитарной помощи, собранной через Московскую конфедерацию промышленников и предпринимателей. Ездила по чеченским селам, раздавала детям книги и учебники, ведь при бандитской власти школы не работали, дети не умели читать и писать, не говорили по-русски.
– С какими проблемами люди обращаются к вам чаше всего?
– С самыми разными: собрать деньги на операцию или даже просто купить тонометр, поставить ветерану газовую плиту, обеспечить благоустройство. Жаль, что многое по-прежнему приходится решать вот так – в ручном режиме. Не получается написать «чудо-закон» о соблюдении всех законов, а помощь людям нужна уже сейчас.
