0
3911
Газета Стиль жизни Печатная версия

05.08.2014 00:01:00

По ту сторону павшей стены

"Редиска – хороший человек", или О том, как немцы разрушили мои стереотипы

Анна Бражникова

Об авторе: Анна Михайловна Бражникова – лингвист-переводчик.

Тэги: германия, литература, быт, кухня, кулинария


германия, литература, быт, кухня, кулинария Список рецептов семьи Эбингер пополнился русским борщом. Фото из архива автора

Рудерсберг, небольшая немецкая деревушка под Штутгартом. Уютный розовый дом, приветливо встречающий надписью «HerzlichWillkomen» («Добро пожаловать») и семью гномами в саду возле крыльца. Я открываю дверь, и дом – олицетворение этой дружной, настоящей немецкой семьи – с порога принимает меня. Поднимаясь в свою комнату на второй этаж, с улыбкой собираю со ступеней разложенные специально для меня RitterSport всех цветов и вкусов, которые не везде можно найти в России, и думаю, как точно моя на ближайшие две недели приемная семья угадала с сюрпризом.

Захожу в комнату, и первое, что бросается в глаза, – яркий, нарисованный для меня плакат с теплыми словами и нежные садовые розы рядом с кроватью. Комната поражает своей немецкой нетипичностью. Повсюду цветы, ретрофотографии, причудливые картинки, видимо, нарисованные хозяйкой этого девичьего царства, самодельные игрушки и полки с книгами по всему периметру комнаты. Здесь я нахожу своего верного помощника «Дудена» – полное собраний всех томов универсального словаря немецкого языка, много литературы на английском, финском, французском, немецкую классику и… Ремарка.

– Не удивляйся так, – перехватывает мой взгляд Манфред, отец Катарины, владелицы этой чудесной комнаты, – не все немцы не любят Ремарка. Мы стыдимся нашего прошлого, о котором он так откровенно писал, но мои родители научили меня принимать его и не повторять ошибок поколения их отцов.

Мой первый стереотип был напрочь разрушен. Несмотря на то что Ремарк много писал об ужасах войны, которую жители Германии обсуждать не желают, немцы Ремарка читают и даже изучают «На Западном фронте без перемен» в школе. Как каждый из них воспринимает произведения автора – уже другой вопрос. Любить или нет, публично высказывать свое мнение или прочитать и убрать в шкаф – дело вкуса.

На этом сюрпризы не закончились. Катарина, или Ката, на прекрасном русском языке сказала мне, слегка смутившись: «Чувствуй себя как дома!» Как выяснилось, Ката пыталась когда-то учить русский. Однако с финским сложилось лучше, и год по обмену она провела в Финляндии, так что на финском могла бы произнести для меня даже приветственную речь, но я финского не знала. Ката не ретировалась и спросила, люблю ли я Пушкина, потом процитировала на немецком отрывок из «Я помню чудное мгновенье».

Кажется, в первый день моего пребывания в этой чудесной семье мы только и делали, что говорили о литературе, языках и их роли в современном мире. Стоит сказать, что даже для ученицы 13-го (последнего) класса гимназии Ката была не по годам начитанна и образованна. Она серьезно увлекалась философией и собиралась поступать на философский факультет, продолжая параллельно изучать языки. Вместе с тем она была обычной девочкой семнадцати лет, со своими увлечениями, страхами и переживаниями. Велосипедным прогулкам Катарина предпочитала часы в читальном зале или парке с книгой. К слову сказать, она вообще не умела ездить на велосипеде. Хотя мне казалось, что все немцы учатся ездить на этом транспортном средстве раньше, чем ходить. Между прочим, в доме не было ни одного велосипеда, потому что родители Каты тоже с подозрением относились к железному коню и доверяли верному старенькому «Фольксвагену».

По ту сторону павшей Берлинской стены живут точно такие же люди, как мы, просто говорят на другом языке и читают другой учебник истории.	Фото Юрия Паниева
По ту сторону павшей Берлинской стены живут точно такие же люди, как мы, просто говорят на другом языке и читают другой учебник истории. Фото Юрия Паниева

7.50 утра. Я, пунктуальная до минуты, встав буквально 10 минут назад и успев собраться в школу, c родителями Каты жду ее за завтраком. Ингрид, посмеиваясь, говорит, что дочь, как всегда, собирается, словно на бал. Минут через 15 я понимаю смысл этих слов. Каблуки, светлое платье, слегка прикрывающее лодыжки, яркий макияж глаз. Для сравнения рядом сижу я, заспанная, бледная, в джинсах и первой попавшейся под руку с утра футболке. Родители переглядываются и, улыбаясь, говорят, что я, пожалуй, за первые дни пребывания у них разрушила все стереотипы о русских. Кажется, это взаимно.

Изучая германистику, я со школьной скамьи знала, что немцы не готовят в русском понимании этого слова. Они не стоят по три часа у плиты, варя борщ, и не пекут пироги без повода. Они вообще их не пекут, а покупают готовые и просто разогревают в микроволновке. Ингрид готовила каждый день. Я подчеркиваю слово «готовила», потому что это не был суповой концентрат из банки, разбавленный кипятком. Она запекала мясо, рыбу, делала потрясающие салаты, пекла штрудель и невероятно вкусные традиционные швабские пироги с невыговариваемыми для меня названиями. Вечерами мы собирались за круглым столом и ужинали вместе. На столе всегда стояли живые розы и зажженная свеча. Все делились пережитым за день, обсуждали события в мире, строили планы на будущее. Я чувствовала себя полноценным членом семьи Эбингер. Мне казались большой глупостью слова о том, что немцы замкнуты, что они никого не впускают в свою жизнь и с опаской относятся к иностранцам.

Ката познакомила меня со своими друзьями. Все вели себя абсолютно одинаково. Никто не сторонился меня. Они были настолько же открыты, как и мы, когда встречаем чужого человека. Большинство девочек из класса Катарины носили яркий макияж и предпочитали платья джинсам. Многие просыпали с утра в школу и опаздывали на школьный автобус. Девочки в своем кругу шептались о первой влюбленности, как это бывает в семнадцать лет, робко улыбались одноклассникам из-под опущенных ресниц. На дни рождения друзей они делали настоящие подарки вопреки стереотипу о том, что больше нарисованной от руки поздравительной открытки здесь ожидать не приходится. Нет, открытка прилагалась ко всему остальному. Скорее даже не открытка, а целая стенгазета с пожеланиями друзей. Но главный сюрприз всегда был трогателен и безгранично мил. При мне Ката и ее подруга Анна-Лиза готовили фотоальбом для их одноклассницы, аккуратно вклеивая туда и подписывая иллюстрации самых ярких моментов их долголетней дружбы.

По выходным школьники устраивали небольшие вечеринки или ходили в кино. Ката интересовалась русским кинематографом, спрашивала, какие фильмы я рекомендовала бы ей посмотреть. После долгих объяснений она поняла, кто такой «редиска» и почему он «нехороший человек». Это слово настолько понравилось ей, что отправляемые мне открытки она до сих пор подписывает: «Дорогой редиске», изменив значение слова на положительное. Мы вместе пересматривали «Гуд бай, Ленин!», смеялись над тогдашним юмором и перекладывали события прошлых лет на современный лад. Ката рассказывала о том, как двоюродная сестра ее мамы осталась по ту сторону стены и они долго не виделись. Мы размышляли о событиях прошлого в условном наклонении с «если бы», сравнивали уроки истории в России и Германии. Представители двух разных стран, менталитетов, мы поняли, что не сильно отличаемся друг от друга. Самая большая разница между нами была в том, что мы просто говорим на разных языках и школьные учителя истории преподносят нам события давно минувших дней в том ключе, в котором этого требует от них правительство.

Вечерами, оставаясь одна в комнате и анализируя очередной прошедший день, я думала, зачем мы строим неприступную стену между собой и немцами. Неужели нам мало одной, павшей в 1989 году? Мы сами придумываем стереотипы, верим в них и отгораживаемся от людей. Почему нельзя быть чуть наблюдательней? Ведь нужно уметь мыслить критически и постоянно подвергать все сомнениям. Мир, навязываемый нам СМИ, – всего лишь крохотный кусочек пазла в огромной мозаике безграничной Вселенной. На веру можно принимать только одно: мы все в первую очередь люди, со своими страхами, пристрастиями и увлечениями. Если мы люди, значит, мы равны.

 Рудерсберг–Москва

Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


"Бюджет здорового человека": в Москве обсуждается проект главного финансового документа

"Бюджет здорового человека": в Москве обсуждается проект главного финансового документа

Евгений Солотин

В мегаполисе планируют продолжать программы развития и сохранять высокие стандарты социального обеспечения

0
457
Кабмин предложил выделить на создание интернет-контента для молодежи более 6 млрд рублей

Кабмин предложил выделить на создание интернет-контента для молодежи более 6 млрд рублей

  

0
336
ВМФ России готовится к высадке крупного десанта

ВМФ России готовится к высадке крупного десанта

Владимир Мухин

Отечественные "Мистрали" будут строить в Крыму

0
2586
Доходы Суэцкого канала за 2018/19 финансовый год составили рекордные 6 млрд долл.

Доходы Суэцкого канала за 2018/19 финансовый год составили рекордные 6 млрд долл.

0
426

Другие новости

Загрузка...
24smi.org