Разочарование полугода

Фильм этот я ждала полгода. Отслеживаешь же лауреатов главных кинофестивалей мира – Каннского и «Оскара», а «Жизнь Адель» получила летом «Золотую пальмовую ветвь». И еще критика: сам Андрей Плахов написал, что фильм этот – гениальный и чуть ли не лента века. Я девушка не только доверчивая, но еще и абсолютно согласная с мыслью, что у любви нет пола (о чем вроде бы и снято это кино). Прознав, что для российского проката «Жизнь Адель» купила компания Сэма Клебанова «Кино без границ», позвонила ему – мол, как бы это дело побыстрей увидеть? Ну, там закрытый показ для своих, или пресс-показ, или еще что... «Скоро увидишь, – успокоил меня Сэм, – покажем «Адель» на МКФ».

«Адели» не было на ММКФ, Международном московском кинофестивале (куда я аккредитовалась специально из-за нее). Режиссер Кешиш решил доваять свое полотно – поколдовать с монтажом. Наконец накануне выхода картины в прокат (7 ноября) Клебанов устроил для журналистов предпремьерный показ в РИА Новости. Перед началом обговорив с залом, как тому будет угодно смотреть фильм – с титрами или с дубляжом. Залу было угодно с титрами (между прочим, пока читаешь титры, пропускаешь массу деталей в кадре).

...Ну, что сказать. Досидела я эти три часа с трудом и исключительно из любви к Сэму. Решительно не оставшись на пресс-конференцию, на которой ожидались исполнительница главной роли Адель Экзаркопулас и режиссер Абделатиф Кешиш. Как-то не хотелось никому портить настроение (а уж я бы не смолчала!), уже испортив его себе. Чрезвычайно я осталась удивлена оценкой каннского жюри, и чрезвычайно фильм затянут – легко можно сократить вдвое. Да и оригинальное название (Le Bleu est une couleur chaude – «Синий – самый теплый цвет») намного лучше, чем унылое «Жизнь Адель».

Разумеется, никакой он не гениальный. И даже не талантливый, поскольку режиссер его не обладает ни чувством меры, ни ощущением – лишнее/не лишнее.

В первые 20 минут я думала – идет раскачка, так бывает, вон и любимые ленты – «Все о моей матери» Альмодовара и «Елена» Звягинцева – в первые 20 минут не дают о себе должного представления. Но если в вещах талантливых подобное начало – обманка, то в бездарной – просто лишний материал. И вот тянется это и тянется – старшеклассница Адель с одноклассниками, с родителями, в школе, на улице, в своей комнате... Набивающие оскомину дни одинаковы до такой степени, что однажды на сон грядущий Адель ни с того, ни с сего принимается рыдать (заедая горе бытия сникерсом). Потом Адель идет навстречу проявляющему к ней внимание старшекласснику и перепихивается с ним, но никакого КПД в этом не находит... Так вот, я бы, пропустив все это к чертовой бабушке, начала фильм со сцены знакомства в баре для лиц нетрадиционной ориентации, куда почему-то приносят ноги прекрасную Адель. Где девушка постарше и с опытом однополых отношений по имени Эмма (Леа Сейду), студентка факультета искусств университета, берет ее под свое крыло. Весьма быстро влечение переходит в бурную страсть.

Последующая сцена произвела впечатление даже на подготовленный зал РИА Новости; когда она закончилась, мужской голос изумленно протянул: «Кру-уто...» – и зал отозвался дружным хихиканьем. Из чего я делаю вывод, что публике нашей еще долго изживать в себе комплексы, показанные в фильме Наташи Меркуловой и Алексея Чупова «Интимные места» (который, кстати сказать, в сто раз талантливее «Адели». Кто не смотрел – обязательно посмотрите эту стебную черную комедию, снятую в европейской стилистике. Вот 20 лет назад в Союзе секса не было, верно? Сейчас в России он есть, а какого пошиба и разлива – смотрите в «Интимных местах»). Мне показалось, что постельная сцена между девушками показана в реальном времени – сколько бы она длилась в жизни. Для тех, кто смотрит в «голубую» сторону, – подспорье и практическое руководство. И вот какой вопрос возникает: у Эммы многолетний опыт в этом деле, у Адель же это – впервые, однако она ни в чем не уступает партнерше, держась столь же умело и опытно. Может такое быть? Как насчет маленькой правды?

Ну, ладно, длинная сцена лесбийской любви со всеми подробностями и деталями – предположим, так было надо режиссеру. Но когда она повторяется в чуть более коротком формате сперва в доме Эммы с толерантными понимающими родителями, где можно, ни в чем себе не отказывая, кричать, занимаясь любовью... А потом в обывательском доме Адель, где девушкам надо делать вид, что они спят в разных комнатах, и зажимать друг другу рот во время секса, – это перебор. Догадываюсь, что режиссер таким образом хотел показать разницу миров своих героинь – однако хватило бы по минуте демонстрации оттуда и оттуда, зачем эпатировать публику дольше?..

Ну и далее – сплошные «маленькие правды», то бишь неправды. Увлеченная Эмма рисует обнаженную Адель во всех видах и устраивает выставку этих работ. После чего с головой уходит в очередное творчество, а Адель со скуки заводит интрижку с коллегой. Непонятна трагедия, развернувшаяся затем в кадре, – одна вся в слезах и соплях кается, мол, от скуки я, прости, другая, разгневанная донельзя что тебе Медея и Антигона, вместе взятые, вопит: «Я не хочу жить со шлюхой! Собирай вещи и убирайся!» По логике вещей более старшая, опытная и «сложносочиненная» Эмма должна бы простить подругу, но она не прощает. Почему? Мне думается, потому же, почему люди меняют партнеров, – познав и пресытившись (а в случае Эммы еще и «обрисовавшись», то есть сублимировав чувство). Случись измена – не случись измена, этим двоим все равно надлежало расстаться: из слишком разных они миров, не одной группы крови и не одного карасса, кто помнит Воннегута, а на одной физике далеко не уедешь. Но режиссер не ставит этот акцент...

Абделатиф Кешиш и Адель Экзаркопулас на пресс-конференции в РИА Новости Фото из социальной сети «ВКонтакте»

Проходит год, другой, третий. Жизнь Адель – одна лишь работа, преподавание в младших классах школы. Она продолжает страдать по Эмме, что можно понять: первый партнер (партнерша) – это навсегда. И опять на экране эта ненужная дребедень – проживаемые героиней день за днем. Вот на черта нам надо, например, смотреть на ее голую задницу в душе – мы ее уже видели во всех ракурсах и много раз?.. И почему в фильме, где дело происходит во французском Лилле, мужские роли играют сплошь восточные мужчины, или дело уже настолько плохо? Школьный приятель-гей, коллега-учитель, мужчины на выставке, мужчины на улице – сплошь турки по виду. Режиссер Кешиш напихал в картину своих альтер эго? Похоже на то.

Удивляюсь на себя, но в упор не запомнила финала картины.

На пару минут я задержалась на «прессухе», чтобы посмотреть вблизи на красивую Адель Экзаркопулас и взглянуть на лауреата Кешиша, только что прибывших, как нам сказали, из аэропорта. Адель я оценила, Кешиш еще не подтянулся, и я двинула вон из зала. Когда спускалась по ступенькам в фойе, навстречу поднималась компания во главе со жгучим брюнетом и веселухой во взоре, мгновенно раздевшим меня глазами. Абделатиф Кешиш?

Не представляю, для какого зрителя умница-Клебанов приобретал эту картину. Для людей из ЛГБТ-сообщества – так их чрезвычайно мало в нашем, опять становящемся совковым, мире. Для вуайеристов и мастурбаторов (кстати сказать, не могу не похвалить сцену мастурбации в начале фильма, очень красиво снятую и коротко показанную) – так порнухи и в Сети хватает. Если вырезать все лесбийские сцены, останется серый, скучный, никому не нужный материал. А с представлением нетрадиционной женской любви «по серьёзу» вполне справился фильм Лизы Холоденко «Детки в порядке», взявший «Золотой глобус» и ставший по версии Берлинского кинофестиваля лучшим фильмом 2010 года.

Неужели «Пальмовую ветвь» дают за конъюнктуру? И приз Международной федерации кинопрессы – ФИПРЕССИ – тоже? Вот это открытие!