Екатерина Трифонова
Судебные установления, не вступившие в силу, корректируются согласно отдельной процедуре. Фото с сайта www.sudrf.ru
В уголовном судопроизводстве сохраняется проблема самостоятельного исправления судами первой инстанции процессуальных ошибок до вступления решений в силу. Для «оперативного уточнения» неправомерно используют ст. 397 Уголовно-процессуального кодекса (УПК) РФ, обходя установленный апелляционный порядок пересмотра любых погрешностей. Вышестоящие суды регулярно констатируют незаконность подобной практики, но она почти не меняется. Потому что «процессуальная устойчивость» судебных установлений – это один из ключевых показателей системы.
Практика «быстрого исправления» судебных недочетов вступает в противоречие с фундаментальным правилом уголовного процесса: ошибки в решении, которое еще не вступило в силу, исправляет вышестоящий суд – апелляционный. Однако суды первой инстанции нередко предпочитают этого не ждать, самостоятельно устраняя якобы незначительные недоработки. Своего рода прикрытием служит ст. 397 УПК.
Такое ее применение противоречит сути данного положения: будучи частью раздела УПК об исполнении приговора, ст. 397 предназначена для устранения неясностей и разрешения спорных вопросов уже после вступления решения в законную силу. Например, при пересчете сроков или замене наказания. На корректировку «текущих» процессуальных документов действие этой статьи не должно распространяться. Такие промежуточные решения, как постановление о продлении меры пресечения, аресте имущества и пр., либо подлежат немедленному апелляционному обжалованию, либо действуют лишь до истечения указанного в них срока. Но здесь судьи позволяют себе принципиальное нарушение: допустим, если при продлении меры пресечения оказалась опечатка в указанном сроке, то вместо направления дела в апелляцию выносится отдельное постановление «об уточнении». Со ссылкой на ту же ст. 397 УПК судья единолично исправляет цифры.
С юридической точки зрения это недопустимо потому, что до вступления решения в силу оно остается предметом обжалования. То есть адвокаты и подсудимые могли бы подать жалобу на ошибку, на равных обсуждать вопрос о ней в вышестоящем суде и надеяться на отмену решения. В описанной же традиционной схеме получается, что судья и сам ошибается, и сам себя поправляет, оставляя участников процесса без возможности повлиять на ход дела. То есть, подменяя апелляционный порядок подобными «уточнениями», суды первой инстанции фактически присваивают себе несвойственные полномочия.
Именно об этом говорят вышестоящие суды, которые последовательно признают подобные «уточнения» незаконными. Так, Томский облсуд в одном из постановлений прямо указал: «Внесение изменений в постановление о продлении срока ареста в порядке ст. 397 УПК недопустимо, поскольку данная норма регламентирует вопросы исполнения приговора, а не корректировку промежуточных решений, не вступивших в законную силу». Мосгорсуд и Верховный суд Крыма тоже разъясняли, что единственный законный способ исправить описку – это апелляционное обжалование либо исправление арифметической ошибки по собственной инициативе суда апелляционной инстанции при рассмотрении жалобы. А Пермский краевой суд, отменяя одно из «уточнений», подчеркнул, что «суд первой инстанции вышел за пределы своих полномочий, вторгшись в компетенцию апелляции».
Как подтвердил «НГ» управляющий партнер AVG Legal Алексей Гавришев, речь идет о довольно распространенной проблеме в уголовном процессе. Формально это действительно подается как исправление технической описки – неверной даты, срока или иных реквизитов. Но на практике подобные «уточнения» нередко затрагивают сущность судебного акта и напрямую влияют на права человека, находящегося под стражей. А особенно чувствительна эта проблема именно для продления меры пресечения, поскольку, по словам адвоката, «в уголовном процессе сроки имеют принципиальное значение».
Гавришев настаивает, что если суд допустил ошибку, то она должна устраняться в предусмотренном законом порядке, а не через последующее «самоисправление» тем же составом суда. Ст. 397 действительно регулирует вопросы, связанные с исполнением уже вступившего в законную силу приговора, а не содержит механизм корректировки еще не вступивших в силу постановлений. Все это, считает Гавришев, свидетельствует об упорном стремлении системы сохранить устойчивость ранее принятого решения любой ценой. И хотя иногда речь на самом деле идет о технической описке, но иногда подобные «уточнения» фактически исправляют те существенные процессуальные нарушения, которые могли бы повлечь отмену постановления, подчеркнул он.
В уголовном процессе вопрос об аресте – это вопрос об ограничении конституционного права на свободу. Поэтому любые процессуальные вольности здесь особенно опасны, заявил «НГ» адвокат. И тенденция последних лет показывает, что вышестоящие суды стали внимательнее относиться к подобным нарушениям. «Однако проблема сохраняется, поскольку в системе по-прежнему существует сильный акцент на минимизацию отмененных решений ради той же «процессуальной устойчивости», – пояснил Гавришев. Он считает, что изменить ситуацию можно только при условии более жесткого соблюдения процессуальных гарантий и персональной ответственности за подобные нарушения.
