Екатерина Трифонова
В кабинете инспектора поднадзорный может ознакомиться с вариантами трудоустройства.
Фото со страницы УФСИН РФ по Тульской области в «ВКонтакте»
Государство обяжет экс-заключенных находить работу или вставать на учет в службе занятости. Принуждение к труду станет для находящихся на свободе под надзором еще одним административным ограничением. В МВД подтверждают связь тунеядства и преступных рецидивов. И одновременно отменяют надзорный режим для подписывающих контракт на СВО. Новая мера профилактического воздействия на экс-осужденных вводится как бы без учета действующей системы пробации.
МВД указывает, что Уголовный кодекс (УК) РФ и сейчас позволяет суду требовать трудоустройства от условно осужденных или досрочно освобожденных. По мнению экспертов «НГ», расширение борьбы с тунеядством приведет не столько к снижению уровня рецидива, сколько к росту числа наказанных только за то, что они не могут найти работу.
Кстати, в общем пакете с поправками в закон об административном надзоре есть и дополнение в ту статью Трудового кодекса РФ, которая, запрещая принудительный труд, раскрывает это понятие и прописывает ряд исключений. Одним из них теперь и сделают «работу, выполняемую вследствие вступившего в законную силу решения суда по административному делу об административном надзоре». Искать такую работу или идти на биржу труда освободившиеся заключенные должны будут в силу наложенного на них ограничения. А потому в течение трех месяцев не смогут отказаться от места – вне зависимости от того, нашли они его сами или по предложению службы занятости.
В МВД подчеркивают, что все административные ограничения в ходе надзора носят временный характер. Так что принуждение к трудоустройству не наказание, а устранение причин повторных преступлений. Потому что отсутствие легального заработка, по оценкам ведомства, – это один из ключевых триггеров рецидива. Это подкрепляется и статистикой: в 2025 году уголовные дела возбуждены в отношении 18,4 тыс. поднадзорных, 53,8% которых не имели постоянного дохода. В 2024-м доля безработных среди вновь совершивших преступления поднадзорных достигала и вовсе 80,7% (21,2 тыс. из 26,3 тыс.), в 2023-м – 77,2% (24,2 тыс. из 31,3 тыс.).
Инициатива МВД о расширении рамок и способов надзора выглядит вполне логичным управленческим шагом. Однако в том же законопроекте одновременно появляется и такое дополнение в перечень случаев обязательного прекращения данного административного режима: «Погашение судимости в соответствии с ч. 3.1 ст. 86 УК РФ». Напомним, что речь идет об экс-заключенных, которые подписали контракт на участие в СВО, а потом были или награждены государством, или уволены по завершении либо военных действий, либо их контрактов. То есть намек на то, что можно считать подходящим трудоустройством поднадзорного, вполне считывается.
Однако экспертов «НГ» больше обеспокоила уверенность властей в том, что сама по себе обязанность бывших осужденных вставать на учет по безработице способна переломить ситуацию с рецидивами. А биржа труда, судя по всему, будет основным вариантом для большинства освободившихся, которых крайне неохотно куда-то берут. Именно поэтому, кстати, государство и создало в РФ отдельным законом систему пробации, то есть механизм ресоциализации тюремного контингента. Тем самым, как представляется, власти еще раз подчеркнули, что понимают, в чем ключевые сложности: отсутствие жилья, документов и социальной поддержки, тяжелое психологическое состояние, требующее реабилитации.
Управляющий партнер AVG Legal Алексей Гавришев считает, что в целом разумна идея решить одну из ключевых проблем постпенитенциарной адаптации – отсутствие легального заработка сразу после освобождения. Однако высок и риск формального подхода: человек зарегистрируется в службе занятости, чтобы только соблюсти требование закона. «Считать эту меру универсальным решением нельзя, она может быть лишь одним из элементов системы ресоциализации», – пояснил адвокат. Впрочем, напомнил он, тот же эффект призвана обеспечивать и созданная служба пробации. Например, с 2025 года начала полноценно действовать постпенитенциарная ее часть, которая предполагает индивидуальное сопровождение освобожденных, помощь в трудоустройстве, восстановлении документов, получении образования и социальной адаптации. Об эффективности пробации данных пока немного, а вот неоднозначный эффект от административного надзора, который теперь предлагают расширить, более заметен. В ряде регионов надзор действительно приводит к позитивным результатам. Например, в Оренбургской области за девять месяцев 2025 года число преступлений среди поднадзорных снизилось на 32%. Однако в масштабах страны система больше буксует. И, скажем, в Орловской области по результатам проверок к дисциплинарной ответственности привлекли уже более 50 должностных лиц надзорной системы.
Вице-президент российского подразделения Международного комитета защиты прав человека Иван Мельников назвал инициативу об усилении надзора классической «палкой о двух концах». С одной стороны, стремление снизить рецидив понятно, с точки зрения правоохранительной системы это логично. Но, с другой стороны, реализация этой идеи в нынешних условиях вызывает серьезные вопросы. Главный из них в том, что будет с человеком, который объективно не может трудоустроиться. Если отсутствие работы автоматически квалифицируют как нарушение порядка надзора, то теоретически это может стать основанием для административного или даже уголовного наказания. То есть «люди будут попадать в тюрьму не за преступления, а за безработицу». «Но у нас не Советский Союз, статьи за тунеядство давно нет, и попытка внедрить ее современный аналог может обернуться крайне тяжелыми последствиями, особенно в регионах, где работу найти просто невозможно», – настаивает Мельников.
Кроме того, напомнил он, нельзя забывать о кадровом дефиците в полиции и уголовно-исполнительной системе. Их сотрудники и без того перегружены колоссальными объемами работы, а потому «вместо реальной профилактики получится очередная формальность – статистика о проведенных проверках, на что к тому же потребуется дополнительное бюджетное финансирование». А если бывший заключенный формально встанет на учет на бирже труда, но вакансий для него не окажется, то государство будет вынуждено платить ему пособие. Поэтому, подчеркнул Мельников, без стимулирования бизнеса через дополнительные льготы все эти инициативы о трудоустройстве экс-осужденных лишены смысла. Это огромная системная работа, которой на должном уровне не занимались много лет, заметил он, добавив, что сталкивался с этим еще в его бытность членом Общественной наблюдательной комиссии в 2017–2019 годах.
Не обходится без проблем и новая система пробации, сказал «НГ» Мельников. В теории она выглядит красиво и убедительно, но на практике все оказывается далеко не так радужно без надлежащего комплекса мер, охватывающих все стороны проблемы. Были случаи, когда люди обращались за помощью, но получали отказ под предлогом отсутствия ресурсов, возможностей или рабочих мест. Допустим, в Пермском крае за 2025 год выявлено более 140 нарушений, среди которых составление индивидуальных программ ресоциализации без учета реальных потребностей человека и преждевременное прекращение помощи. Таким образом, резюмировал правозащитник, инициатива властей рискует превратиться для полицейских в очередную бюрократическую повинность. Она не разрешит ситуацию с рецидивами, но создаст новые социальные и финансовые осложнения.
Между тем, основная проблема бывших осужденных сегодня не сводится к поиску работы, настаивает Гавришев, хотя многие работодатели действительно опасаются принимать людей с судимостью, а для ряда профессий вообще действуют прямые законодательные ограничения. Более существенны отсутствие жилья, квалификации и социальной поддержки, что и делает возвращение к нормальной жизни крайне затруднительным. «Так что реальный эффект даст не введение новых обязанностей как таковых, а комплексная система сопровождения бывших заключенных. Это профессиональное обучение еще до освобождения, взаимодействие службы пробации с работодателями, налоговые стимулы для бизнеса, готового брать таких людей, и индивидуальное кураторство в первые месяцы на свободе», – убежден адвокат. То есть необходима реальная готовность государства не просто требовать, но и создавать условия для трудоустройства этой категории граждан.
Адвокат, партнер Criminal Defense Firm Алена Тихомирова подтвердила «НГ» важность трудоустройства и даже постановки на учет в центре занятости как меры по профилактике рецидивов. Но чтобы это не стало полумерой, процесс трудоустройства необходимо четко регламентировать, граждане должны понимать, что недостаточно просто прийти на биржу труда, нужно добросовестно выполнять трудовые функции и ответственно относиться к работе, при этом будучи уверенными в соблюдении собственных прав. А социальная адаптация – это действительно комплексный процесс, включающий медицинскую и психологическую помощь, потому что без полноценной реабилитации говорить об эффективности трудоустройства для освободившихся заключенных крайне сложно.
Озабоченность юристов вызывает и конституционный аспект инициативы МВД. Учредитель московской коллегии адвокатов «Постанюк и Партнеры» Владимир Постанюк обратил внимание «НГ» на тонкую грань между социальной адаптацией и «контуром принуждения». По его мнению, обязанность зарегистрироваться в центре занятости может быть оправданной только при условии, что она применяется с учетом состояния здоровья, возраста и квалификации человека. В законопроекте об этом говорится, но лишь таким образом, что «суд учитывает». «Но ключевой вопрос не столько в поведении бывшего осужденного, сколько в том, насколько само общество готово принять его обратно. Сколько работодателей согласны взять на работу человека с судимостью?», – задался риторическим вопросом Постанюк.
