Марина Макарычева
Шахматные болельщики твердо знали: если играет Тимман, то скучать не придется.
Фото Виницюша Дроздовского
Ушел из жизни Ян Тимман. Скорее всего имя этого выдающегося голландского гроссмейстера не слишком известно большинству наших читателей. Ведь пик его спортивных и творческих достижений пришелся на пусть и сравнительно недавние, но уже навсегда ушедшие годы прошлого века – на те времена, когда шахматы считались «русской игрой», в которой безоговорочно доминировали советские гроссмейстеры.
Это обстоятельство накладывало неизгладимый отпечаток на мироощущение всей шахматной общественности, привлекая повышенное внимание к тем немногим «иностранцам», которые могли на равных противостоять лучшим представителям ведущей шахматной державы. В 60-е и в начале 70-х годов таковыми были в первую очередь Роберт Фишер и не менее яркий, хотя и уступающий легендарному американцу датчанин Бент Ларсен.
Говоря о любителях шахмат (как в СССР, так и за его пределами), можно сказать, что их отношение к появлению молодых талантов за пределами Советского Союза воспринималось достаточно диалектично. На это надеялись все, лелея надежду всколыхнуть устоявшуюся и казавшуюся незыблемой шахматную реальность. Но понимая, что Фишер – это всерьез, а все остальные – не очень, не слишком надеялись на возможность рождения «настоящих» заграничных звезд. Хотя в странах, в которых шахматы не утратили своей прежней популярности, молодые таланты поддерживали, не задумываясь о том, смогут ли они со временем стать звездами первой величины.
...Звезда, или, если хотите, звездочка Яна Тиммана зажглась на шахматном небосклоне в конце 60-х годов прошлого века. Помимо очевидного для всех огромного шахматного таланта Ян обладал еще и очень привлекательной внешностью, позволявшей сразу же распознать в нем истинного голландца или... голландку, словно бы сошедшую с полотен Рембрандта. Ян отличался невероятно правильными, мягкими, лишенными даже малейшей угловатости чертами лица, которые дополнялись длинными, спадающими элегантной волной каштановыми волосами. Упоминаем об этом в связи с забавным эпизодом, о котором долго с иронией судачили в профессиональной шахматной тусовке.
Ужиная в ресторане на одном из соревнований после закончившегося тура, Тимман обсуждал с кем-то из своих шахматных друзей только что сыгранную партию, как вдруг к его собеседнику обратился подвыпивший посетитель, испрашивая разрешения потанцевать с его очаровательной дамой. Согласно канонической версии, разубедить этого приставалу, доказывая ему, что «то не дама, а чоловик», было очень трудно, поэтому решающим аргументом стал сам Ян, который, встав из-за стола, продемонстрировал свои немалые, явно не женские габариты...
Всем своим видом молодой Тимман соответствовал молодежной стилистике своего времени, заставляя вспоминать и о хиппи, и о «Битлз», и о невероятной духовной раскрепощенности тогдашнего Амстердама. Под стать этому внешнему образу была и игра Яна – яркая, сочная, красивая, словно бы фонтанирующая импровизацией и желанием уйти от приевшихся стереотипов. При этом было очевидно, что, действуя таким образом, Тимман не насилует себя, стремясь соответствовать некой моде, а выражает собственную суть самым натуральным и органичным образом. Нет, он не был похож ни на молодого Михаила Таля, ни на уже ставших страницами истории Александра Алехина и Фрэнка Маршалла, ни на только-только родившегося и еще никому не известного будущего 13-го чемпиона мира.
Тимман был просто самим собой, но его творчество, дополнявшееся достаточно высокими результатами, привлекало к себе огромное внимание и симпатии зрителей. Шахматные болельщики твердо знали: если играет Тимман, то скучать не придется! Ян ухитрялся проходить по той тонкой грани, которая отделяет креативность и поиск красоты от авантюрного стремления достичь дешевого внешнего эффекта. Грань эта достаточно тонка, неизменно содержит риск съехать в своеобразный кювет, находящийся по ту сторону от шахматной истины. Упоминая о шахматных болельщиках, стоит добавить, что шахматы в Голландии имеют очень глубокие корни, а по уровню «шахматной квалификации населения» эта страна уступала в те годы разве что СССР и Югославии. Иными словами, «простые голландцы» любили своего шахматного кумира не только за то, что он побеждает, но и за то, что он делает это красиво.
Мог ли Тимман стать чемпионом мира или хотя бы всерьез замахнуться на решение этой задачи? Пожалуй, нет, потому что для восхождения на вершину необходимо страстно желать ее достичь, подчинив весь уклад жизни (как минимум на время восхождения) достижению этой невероятно сложной цели. Психологический контекст такого восхождения весьма созвучен мотивации альпинистов, которые упрямо лезут вверх и рвутся к вожделенной цели, по поводу чего «простые смертные» лишь недоумевают: «Умный в гору не пойдет – умный гору обойдет...»
Возвращаясь к Тимману, можно констатировать, что той особой «чемпионской жилки», которая сподвигла бы его на спортивное самопожертвование, предполагающее, помимо прочего, готовность «наступить на горло собственной песне», у него не было, зато сама песня звучала очень громко, являя шахматному миру яркое художественное начало и почти не убывавшую с годами огромную практическую силу, позволявшую ему на протяжении долгих лет входить в мировую элиту, а в 1993 году сыграть с Анатолием Карповым матч за звание чемпиона мира ФИДЕ.
И вот Яна Тиммана не стало. Светлая память...
