Арман Джилавян Российско-американское противостояние в рамках посреднического института по Нагорному Карабаху - Минской группы ОБСЕ - становится все более явным и фактически вновь ставит под вопрос возможность скорого урегулирования многолетнего конфликта. Противостояние, следует заметить, уже в открытую называется всеми вовлеченными в процесс карабахского урегулирования сторонами основным рычагом влияния на ситуацию во всем регионе Большого Кавказа и рассматривается сквозь призму гораздо более масштабной по своей значимости и географическому охвату проблематики взаимоотношений четырех "геополитических китов" региона - США, России, Турции и Ирана.
Очевидно, что на данном этапе наиболее активную роль в процессе пытаются играть Соединенные Штаты, основным императивом которых является максимально возможное усиление позиций Турции, что практически не представимо без установления дипломатических отношений между Анкарой и Ереваном. Последний, как неоднократно подчеркивали армянские власти, готов нормализовать отношения со своим западным соседом без каких-либо предварительных условий, хотя и не намерен отказаться от проводимой политики по достижению международного признания геноцида армян в Османской Турции. Для Анкары же, прекрасно осознающей потенциальные дивиденды политико-экономического внедрения в Армению, это тем не менее крайне болезненный вопрос, на который турецкая сторона пока еще готова отвечать лишь категорическим отказом. Фактическая замкнутость этого круга, естественно, осложняет положение американцев и создает относительно благоприятные условия для России, Ирана и Азербайджана. Для первых двух "тяжеловесов", по убеждению большинства экспертов, сохранение армяно-турецкого антагонизма означает сохранение мощных рычагов влияния на Ереван и Южнокавказский регион в целом. В данном случае, как это ни парадоксально, позиция Тегерана и Москвы совпадает с интересами Баку, для которого сохранение антиармянской направленности турецкой политики является не только принципиальным аспектом внешней политики, но и ключевым внутриполитическим аргументом. В этом свете вполне объяснима проводимая Азербайджаном пропагандистская компания о якобы имеющем место расселении курдов на территории Нагорно-Карабахской Республики. По убеждению главы МИД НКР Наиры Мелкумян, "попытки искусственно раздуть проблему находятся в прямой зависимости от политики Турции. Скорее всего младший брат решил помочь старшему", - заявила министр иностранных дел Нагорного Карабаха в ответ на выступление главы азербайджанского внешнеполитического ведомства Вилаята Гулиева на последнем заседании Совета глав МИД стран - участниц ОБСЕ. В Вене азербайджанский министр обвинил армянскую сторону в заселении на подконтрольных карабахской армии территориях "курдов и других лиц из Ближнего Востока". Сам факт заселения, следует отметить, карабахская сторона признала, подчеркнув при этом, что "в Нагорный Карабах возвращаются беженцы-армяне и решение вопросов их расселения является суверенным правом НКР".
В любом случае очевидно, что ни конфликтующие стороны, ни посредники сегодня не верят в возможность скорого разрешения проблемы, и не исключено, что в принципе устраивающий Армению, Карабах, Россию и Иран вариант замораживания конфликта и сохранения статус-кво в целом приемлем и для правящего в Азербайджане режима. Такая перспектива, однако, противоречит интересам США, пытающихся ныне усилить свое военное присутствие в Закавказье. Об этом, кстати, почти в открытую заявили представители Пентагона в ходе своего недавнего регионального турне. Характерно, что, будучи в Ереване, члены американской делегации неоднократно заявляли, что "военное сотрудничество между США и Арменией не направлено против России". Делалось это, очевидно, по аналогии с неоднократными утверждениями представителей Москвы и Еревана о том, "что армяно-российское военное сотрудничество не направлено против Турции". Кстати, именно последнюю американская дипломатия ныне видит в качестве основного гаранта возможного урегулирования нагорно-карабахского конфликта.
Симптоматично, что сегодня посредники карабахского урегулирования, в частности Россия и США, вновь возвращаются к понятию роли гаранта, на которую до 1994 года претендовала одна лишь Москва. Этот период российской дипломатии по карабахскому урегулированию известен как "казимировский" - по имени действующего в то время специального представителя президента России по Нагорному Карабаху, руководителя российской посреднической миссии Владимира Казимирова, отличающегося жесткостью позиций и большой активностью. Именно он поднимал перед конфликтующими сторонами и Западом вопрос эксклюзивного права России на предоставление военно-политических гарантий мира, что прежде всего означало внедрение в регион российских миротворческих сил. В 1994 году общая позиция России и ее геополитических конкурентов в регионе была сформулирована в виде компромиссной формы об императивности минского процесса ОБСЕ как единственного форума, в рамках которого и должно быть решено будущее Нагорного Карабаха.
Первым эту договоренность, которая фактически привела к усилению роли Вашингтона и серьезным потерям российской дипломатии, нарушил президент России Владимир Путин, заявивший о готовности Москвы стать гарантом будущего мира. По данным достоверных источников "НГ", такая позиция Путина привела Вашингтон в ярость. Контрмерой американцев стало выдвижение Турции в качестве гаранта, что, естественно, было изначально неприемлемо для большинства прямых и косвенных участников карабахского урегулирования и отвергнуто армянской стороной. Однако очевидно, что и Москва сегодня не в состоянии действовать с позиций реального гаранта. По крайней мере до тех пор, пока российская дипломатия не вернется к "казимировским стандартам".
