Южнокавказский тупик

Значение, которое придают в Абхазии военным учениям, подчеркнуто присутствием президента Сергея Багапша.
Фото Григория Тамбулова (НГ-фото)

Три различных во многом конфликта на Южном Кавказе обрели общую черту – бесперспективность разрешения. Причин у каждого (грузино-абхазского, грузино-осетинского, армяно-азербайджанского) предостаточно. Но ведущая и общая причина тупика лежит в главном принципе, заложенном в процессы урегулирования, – «право на самоопределение народов в рамках территориальной целостности государства».

«Право на самоопределение народов», узаконенное резолюцией ООН 14 декабря 1960 года в процессе развала колониального мироустройства, входит в противоречие с «территориальной целостностью государств», зафиксированной на международном уровне в последний раз 1 августа 1975 года в Хельсинкском заключительном акте ОБСЕ. К слову, можно усмотреть противоречие между упомянутой резолюцией ООН с одним из принципов ООН, признающим право любого народа на борьбу за свои права вплоть до поднятия восстания.

Склеить эти два «постулата» и применить на деле не получается. Как совместить принцип целостности государства с принципом самоопределения народа в Абхазии? Или в ставшем после войны моноэтническим Нагорном Карабахе? Или в смешанной пополам Южной Осетии, где половина населения хочет одного, а другая половина – другого? Непризнанные страны ни о каких иных вариантах, кроме суверенитета, слышать не желают. Посредники говорят о референдуме с участием беженцев. Но как вернуть, скажем, в Абхазию изгнанных грузин или в Карабах – азербайджанцев? Какие могут быть последствия, если представить, что такое вдруг произошло? На каждой улице отряд коммандос или роту ВДВ не выставишь. А рискнут ли беженцы, уже заглянувшие в глаза смерти, возвращаться – отдельный вопрос. И главное – готовы ли будут конфликтующие стороны признать итоги референдума и смириться с его результатом, каков бы он ни был?

Впрочем, эти вопросы носят риторический характер. Никаких предпосылок для таких референдумов не существует, а другие уже проведены. И неоднократно. Речь идет о плебисцитах по вопросу независимости, итоги которых во всех трех южнокавказских непризнанных республиках оказались в духе не столь давних времен почти 100-процентными. Естественно, мировое сообщество считает их неполноценными: не говоря об Абхазии и Нагорном Карабахе, откуда изгнаны грузины и азербайджанцы, более чем серьезные подозрения возникают в отношении использования административного ресурса в Южной Осетии. Власти самопровозглашенных республик были предупреждены о том, что ни итоги референдумов, ни итоги каких-либо выборов признаваться не будут. И в очередной раз Сухуми, Цхинвали, Степанакерт сослались на право народов на самоопределение.

Правда, как считает руководитель тбилисского Центра развития и сотрудничества Паата Закареишвили, у Тбилиси не все потеряно. «Например, Юго-Осетинская автономная область представляет собой анклав. Это географическое сердце Грузии. Контакты с Россией могут осуществляться только через Рокский тоннель. Та же Абхазия имеет реальную границу с Россией, выход через Черное море на весь мир, серьезную инфраструктуру, то есть компоненты, дающие иллюзию независимости, которую сухумские власти будут эксплуатировать долго. Всего этого в бывшей Юго-Осетинской автономной области нет, поэтому в отличие от абхазского южноосетинское население чувствует себя частью Грузии. Они видят, что перспективнее быть с «хорошей» Грузией, чем присоединяться к России через Кавказский хребет. В Цхинвали ждут от Грузии серьезных, гарантированных и уважающих достоинство предложений. Но Тбилиси, увы, не идет на это, предпочитая диктат требований и создавая миф о двоевластии в регионе, чего на самом деле нет. Параллельные властные структуры, которые создаются в бывшей Юго-Осетинской автономной области или в Кодорском ущелье, только усугубляют ситуацию, демонстрируют некомпетентность, недальновидность и неустойчивость грузинской политики», – говорит Закареишвили.

Сложнее обстоят дела с Нагорным Карабахом. Речь идет о суверенитете Карабаха с возможным присоединением к Армении в будущем. Что напрочь не приемлет Баку. Но в отличие от грузинских конфликтов здесь переговоры не прерваны. Впрочем, вопреки оптимистичным заверениям посредников, в актив можно заносить лишь периодичность встреч, а не их результат. Ситуация усугубляется еще и разновекторностью внешнеполитических курсов. Если Азербайджан все явственнее дрейфует в западном направлении, то Армения все больше сближается с Россией. Если Баку задумывается о НАТО, то Армения – член ОДКБ.

Политологи Расим Мусабеков и Степан Григорян в совместной книге «Карабахский конфликт: понять друг друга» затрагивают вопросы внешнеполитической разновекторности, полагая, что при совпадении внешнеполитического курса процесс разрешения карабахского конфликта мог бы приобрести больший динамизм. В частности, Мусабеков пишет: «Опросы населения и экспертов показывают, что жители Грузии в вопросе обеспечения безопасности страны прямо ориентируются на НАТО. В Азербайджане эти настроения проявляются менее ярко, но они также в пользу НАТО. В Армении же в вопросах безопасности население ориентировано на Россию, однако многие эксперты осознают большую перспективность взаимоотношений с НАТО. Фактор Турции по-разному воспринимается в столицах государств Южного Кавказа. Баку видит в Анкаре не только влиятельного члена НАТО, но и союзную, братскую страну. Для Грузии Турция – дружественная региональная держава и ценный партнер в модернизации вооруженных сил. В Армении на Турцию смотрят сквозь призму трагического исторического прошлого и видят в Анкаре силу, препятствующую планам по окончательному отторжению Нагорного Карабаха от Азербайджана. В отношении к России ситуация противоположная. Для Армении Москва – это стратегический союзник и традиционный защитник, Азербайджан относится к России с явной опаской, но предпочитает с ней не ссориться, а Грузия прямо указывает на Москву как на подстрекательницу сепаратизма и виновницу продолжения конфликтов на своей территории. Одновременная и согласованная линия на интеграцию в НАТО имеет огромное значение для безопасности Азербайджана и Армении, особенно в контексте карабахского урегулирования. Определенность в таком выборе предполагает реализацию конкретной программы действий, включающей значительное сокращение численности вооруженных сил, изменение их структуры в соответствии со стандартами НАТО. Одновременно нужно будет осуществить вывод российских войск из стран Южного Кавказа, закрыть используемые ими военные объекты, нейтрализовать полулегальную и законспирированную российскую агентуру (Главное разведывательное управление, Федеральную службу безопасности и др.) и пр. Негативная роль последних в разжигании конфликтов в регионе не вызывает сомнений. Полноценная интеграция наших стран в НАТО невозможна без урегулирования карабахского конфликта. Следовательно, данная задача является фактором, стимулирующим достижение мирного решения проблемы. Конечно же, НАТО – не панацея от всех споров и острых противоречий между входящими в нее странами. Достаточно вспомнить такие конфликтующие пары среди стран – участниц блока, как Турция и Греция, Испания и Великобритания. Однако во всех перечисленных случаях конфликты удается удерживать в политических рамках и не допускать военных столкновений».