Ирина Муравьева
Для центрального события к дню рождения оркестра Филипп Чижевский выбрал «Страсти по Иоанну». Фото предоставлено пресс-службой Московской филармонии
В этом году ГАКОР – Государственный академический камерный оркестр России отмечает свою круглую дату – 70-летие. Сейчас уже мало кто помнит, что ГАКОР – пионер камерных оркестров в России. Первый. В 1956 году, когда его основал Рудольф Баршай, выдающийся альтист и дирижер, он был единственный в стране, и уже от него ведут отсчет появившиеся спустя десятилетия камерные коллективы – «Виртуозы Москвы», Musica Viva, «Солисты Москвы» и другие.
Баршаевцы в прямом смысле слова прошли по пути первооткрывателей, представляя в те времена и новые подходы к исполнению музыки Баха, Моцарта, Бетховена, Шуберта, и неизвестный советской публике репертуар – от барокко до современных сочинений. Но главное – они всегда были образцом исполнительского качества и вкуса. Дмитрий Шостакович считал этот коллектив «величайшим камерным оркестром мира» и посвятил ему свою Четырнадцатую симфонию.
С оркестром в разные времена выступали крупнейшие музыканты современности – Святослав Рихтер и Эмиль Гилельс, Давид Ойстрах, Леонид Коган, Мстислав Ростропович, Иегуди Менухин, Виктор Третьяков, Михаил Плетнев, Элисо Вирсаладзе, Борис Пергаменщиков, Ирина Архипова, Николай Гедда, Дмитрий Хворостовский и другие. Сегодня в этот список входят актуальные имена другого поколения: Павел Милюков, Даниил Коган, Борис Андрианов, Василиса Бержанская, Елене Гвритишвили, Яна Дьякова, Михаил Нор и многие другие. И не только в советские времена, когда зарубежная пресса отмечала «чудесный ансамбль» московского оркестра (журнал ВВС), его «дивной красоты поющий голос» («The Sensible Sound»), называла его «не имеющим равных среди современных оркестров» (служба новостей Copley), но и позже, на разных этапах своей жизни, с новыми руководителями и музыкантами, ГАКОР старался не терять этого тонуса и сохранять свои лучшие исполнительские качества.
Оркестр и сегодня устроен так, что каждый его музыкант – превосходный солист. В этом смысле вспоминается один концерт в Малом зале Филармониии-2, где ГАКОР участвовал в детской просветительской программе «Времена года» Вивальди. Музыканты играли скрипичные концерты и сами солировали, причем с такой виртуозностью, драйвом и мастерством, что зал буквально потерял голову от восторга. А пять лет назад ГАКОР был хедлайнером первого и пока единственного в России Генделевского фестиваля, который провела Московская филармония, исполнив с известными в мире солистами и знаменитым британским дирижером Кристофером Мулдсом три оперы Генделя – «Роделинда», «Тамерлан» и «Юлий Цезарь в Египте». Сегодняшний репертуар ГАКОР уникален по своему охвату, он развернут на несколько веков музыки – от барокко до новейших сочинений современных композиторов.
Между тем свой 70-й год ГАКОР встречает вовсе не убеленный сединами, а молодой по возрасту и духу музыкантов и с новым руководителем Филиппом Чижевским, сменившим в прошлом сезоне Алексея Уткина, почти 15 лет возглавлявшего коллектив. Музыканты подготовили целую афишу выступлений, в которой есть и сочинения Бетховена, Монтеверди, Генделя, и оперы «Армида» Гайдна, «Королева фей» Перселла, и многие другие. Главной же программой оркестра, посвященной круглой дате, стало исполнение в Концертном зале им. Чайковского одного из великих творений Баха – «Страстей по Иоанну», прозвучавших, согласно церковным канонам, в Страстную неделю. В исполнении участвовал хор Questa Musica, хор мальчиков Хорового училища им. А.В. Свешникова и солисты. И с первых же звуков почувствовалось, что Чижевский трактует баховские пассионы не только как сакральный текст о последних днях и страданиях Христа, своего рода мистерию, но как живой человеческий опыт переживания тех далеких событий, современных для людей во все времена. Сам Бах приблизил это евангельское повествование к современности, добавив к нему поэтические тексты Бартольда Брокеса и церковных поэтов-лютеран, тексты гимнов Мартина Лютера. А для образного впечатления включил еще и драматичные сцены из Евангелия от Матфея – плач Петра, разрывание завесы в храме, землетрясение в миг смерти Иисуса Христа. То есть максимально наполнил еще и суггестией текст и музыку «Страстей». И этот посыл переживания музыкантами был схвачен.
Оркестр у Чижевского звучал внятно и деликатно. Мягкая динамика и четкая артикуляция, нежный звук жильных струн, контрастные тревожные тутти, где музыка изображала разверзшуюся землю, обнажившую гробы, и драматичное, быстрое движение в рассказе о Голгофе, свет и тени в оркестре, постоянно меняющие контуры музыкальных линий, – все в оркестре звучало образно и ясно. Подвижный темп и «бесконечное» движение оркестра ни на миг не снижали энергию и взволнованный тон повествования, события которого накалялись с каждым новым номером.
Уже в первом хоре «Господь, Владыка наш…» музыкальное движение было неспокойным, быстрым, с сильными акцентами, словно предвещавшими бичевание Христа. А когда Петр отрекался от Христа и «плакал от одного лишь взгляда Господа», хор звучал воздушно, безвибратным звуком, тихо, словно безмолвный взгляд. Или в номере, где иудеи требуют от Пилата казни Христа: «Распни его, распни!», оркестр и хор звучали отрывисто, резко, с каким-то неотвратимым напором. Чижевский артикулировал каждую фразу, линию, голос, соединяя их в слитное целое и одновременно словно прошивая по отдельности все линии в этой многослойной фактуре. Баланс оркестра, хора и солистов звучал гармонично, нигде ничего не выскакивало, не «солировало» поперек общего тона, наоборот, звук словно переливался от Евангелиста к хору и оркестру, от оркестра к солистам. Разумеется, Чижевский использовал барочный инструментарий – не только жильные струны, но и барочные деревянные, лютни, теорбу, орган позитив, виолу да гамба, и это придавало не только «достоверности» звучанию баховской музыки, но еще и трепетности, света, несмотря на все страшные подробности евангельского рассказа, начинавшегося у Баха с предательства Иуды.
Партию Евангелиста вел Михаил Нор – поразительно. Его исполнение не было привычным, почти бесстрастным речитативом, он почти пел свой речитатив, словно драматическую арию, наполненную эмоцией, волнением, состраданием или экспрессивным вокальным плачем, как в рассказе о Петре, трижды отрекшемся от Христа. Нор был выразителен, подробен в самых мельчайших деталях и превосходен по мастерству. Удачный ансамбль сложился и у солистов – сопрано Лилит Давтян, контратенора Дмитрия Синьковского, тенора Юрия Махрова, басов Евгения Ставинского и Ильи Татакова, исполнявших арии и комментарии своих персонажей с тонким пониманием стиля, аккуратным голосоведением и теплой, искренней интонаций. А искренность, вероятно, главная краска баховских «Страстей», цель которых – проникать в сердце каждого, кто приходил и во времена Баха, и сегодня слушать евангельское послание. Следуя этому, Чижевский в двух заключительных хорах – «Покой тебе, Святое дело…» и «Господь, по-ангельски дозволь…» – вывел всех солистов в глубину сцены к хору и Евангелисту, и его финал «Страстей» прозвучал как общая соборная молитва о прощении. Было это чрезвычайно современно, нужно и пронзительно сильно.