Владимир Сажин
С избранием Моджтабы Хаменеи верховным лидером контроль над страной получил Корпус стражей исламской революции.
Фото Reuters
За две недели войны в Исламской Республике Иран (ИРИ) и вокруг нее многое изменилось. Оценки этим переменам в прессе и экспертном сообществе даются разные, зачастую – крайние. Одни считают, что теперь, после мощных американо-израильских ударов, одним из которых убит в том числе верховный лидер ИРИ аятолла Али Хаменеи, правивший Ираном 37 лет, режим поставлен на грань катастрофы и вот-вот падет. Другие, напротив, говорят, что режим устоял, а США увязли в бесконечной войне. Правильнее будет сказать, что события в Иране пока не дают оснований для категоричных выводов и безапелляционных прогнозов. Ситуация слишком неоднозначна и может быстро измениться в одну или другую сторону. Но все же некоторые выводы сделать можно.
После гибели аятоллы Али Хаменеи новым верховным лидером (рахбаром) Совет экспертов избрал его сына Моджтабу. Он 1969 года рождения, то есть по меркам возрастной иранской религиозной элиты достаточно молод. Моджтаба Хаменеи получил религиозное образование, является ходжат оль-исламом (в шиитском направлении ислама – религиозный ранг ниже аятоллы), преподавал в Куме, духовном центре иранского шиизма. Год назад отец вызвал его к себе в Тегеран. С тех пор и до самой его смерти Моджтаба выполнял при нем функции секретаря и помощника.
Нового рахбара никак нельзя назвать очень популярным или хотя бы широко известным в иранском обществе. Моджтаба Хаменеи всегда держался в тени, хотя имел большое влияние, во многом обусловленное его широкими связями в Корпусе стражей исламской революции (КСИР). В 17 лет он отправился на ирано-иракскую войну и, видимо, тогда завязал первые контакты в этой важнейшей структуре в системе иранской власти. КСИР – это не монолит, в нем наблюдается некоторый, правда не столь широкий, как в иранском обществе, диапазон консерватизма мнений и позиций различных групп влияния, от радикалов до прагматиков. Моджтаба Хаменеи ориентируется на радикалов. С его именем связано выдвижение в 2005 году в президенты страны Махмуда Ахмадинежада. Когда в 2009 году тот попробовал переизбраться, вспыхнули массовые волнения («зеленое движение»), которые были жестоко подавлены во многом усилиями Моджтабы Хаменеи.
В принципе можно было бы сказать, что с его избранием верховным лидером в стране произошел мягкий военный переворот, если бы функции КСИР сводились к силовой составляющей. На самом деле Корпус стражей исламской революции – это государство в государстве. По разным оценкам, КСИР контролирует до 35% экономики и финансовых потоков Ирана. И вот теперь он получил высшую власть. Верховный лидер в ИРИ – глава государства, Верховный главнокомандующий вооруженными силами, духовный лидер всех иранцев. Рахбару подчиняются силовые структуры, он определяет внешнюю политику, влияет на важнейшие кадровые решения в государстве. Словом, он в Иране главный человек, несоизмеримо более влиятельный, чем всенародно избранный президент.
Приход к власти Моджтабы Хаменеи не сопровождался массовыми протестами. Они в крупных городах Ирана шли с декабря, но с началом американо-израильских ударов стихли. Значит ли это, что система выдержала испытание войной, стала крепче и народ сплотился вокруг рахбара? На мой взгляд, такой вывод сделать нельзя.
Отсутствие протестов не равнозначно поддержке властей. Оно свидетельствует только о том, что митинговать в условиях ударов ракет и беспилотников затруднительно. Проблемы, в том числе социально-экономического характера, побуждавшие иранцев протестовать, никуда не делись. Наоборот, в условиях войны экономическая ситуация в стране еще больше ухудшается.
Судить, какова реальная поддержка существующей власти в Иране, сложно. Никаких заслуживающих доверие полевых социологических исследований на этот счет в стране не проводится. По большинству экспертных оценок, убежденных лоялистов не более 20% населения. Любопытны турецкие данные, основанные на опросах иранцев: примерно 70% респондентов выступают за отделение религии от государства. То есть они против основы основ Исламской Республики – принципа единства религии и государственности, провозглашенного первым верховным лидером, аятоллой Рухоллой Хомейни. Это, разумеется, не значит, что все иранцы, недовольные властями, готовы протестовать. Гораздо больше, чем активных оппозиционеров, тех, кто старается приспособиться к ситуации, просто выжить. Но это, конечно, не означает, что нация сплотилась перед лицом внешнего врага.
Среди факторов, которые могут серьезно сыграть на дестабилизацию режима, на мой взгляд, следует выделить появившиеся сомнения в легитимности избрания нового рахбара. По неподтвержденным, но ставшим расхожими в Иране данным, его избрали с нарушением процедуры. Так как израильтяне разбомбили здание Совета экспертов, избрание проходило в Куме. Как утверждается, экспертов там было не 88, как положено, а 60. При этом за Моджтабу Хаменеи проголосовали только 40 из них. Повторюсь, это неподтвержденные данные, но они могут серьезно повлиять на отношение 20% лояльных властям иранцев к новому рахбару.
В поисках возможных угроз стабильности системы часто обращаются к национальному вопросу. Иран – многонациональная страна, причем представители двух этносов (курды и белуджи) не первый год ведут вооруженную борьбу против центральной власти. Однако я не думаю, что вероятность смены режима или распада государства из-за военной активности сепаратистов сейчас высока.
Да, конечно, курды (их вооруженные формирования сосредоточены исключительно в Иранском Курдистане, на границе с Иракским Курдистаном) заявили, что пять основных курдских партий объединяются в единый фронт против Тегерана и готовы выставить 10 тыс. бойцов. Были даже сообщения, что они уже наступают. Потом оказалось, что это не так. Курды очень серьезные воины, но пока они выжидают. Я думаю, что если курдские партии все-таки начнут масштабные боевые действия, то не пойдут на Тегеран, а будут действовать исключительно в курдских районах и не попытаются их отделить. Они заявили, что не собираются выходить из состава Ирана и максимум, на что претендуют, – это широкая автономия.
Серьезные вооруженные группировки есть у белуджей. На протяжении многих лет они наносят чувствительные уколы властям, атакуя объекты КСИР и полиции. Они тоже хорошо вооружены и хорошо воюют, однако не настолько сильны, чтобы решиться пойти на столицу или завоевать независимость.
Среди недовольных режимом есть этнические арабы в Хузистане. Многие из них участвуют в оппозиционных акциях. Но о том, что арабы взялись за оружие, пока данных нет.
И уж совсем не верится в то, что в нынешней ситуации серьезную дестабилизирующую роль сыграет азербайджанское национальное движение. Этнических азербайджанцев в Иране очень много, по разным оценкам, до 25% населения. Но каких-либо значительных выступлений против Тегерана в населенных ими районах за последнее время не было. Маловероятной представляется и война с соседним Азербайджаном, о которой заговорили после того, как иранский беспилотник атаковал аэропорт в Нахичевани. Азербайджанский президент Ильхам Алиев – убежденный прагматик, а война с Ираном сейчас не в его интересах.
Как изменится при Моджтабе Хаменеи отношение его страны к России? Ясно, что военного союза двух стран на антизападной основе, равно как и аналогичного ирано-китайского союза, не будет. Это осознают в Иране, что, конечно, сказывается на отношении к РФ и КНР. Официально иранские чиновники благодарят Москву и Пекин за помощь и понимание. А неофициально – те, кто относится к лоялистскому меньшинству иранского населения, конечно, разочарованы. Они рассчитывали на куда более существенную поддержку со стороны РФ и Китая. Впрочем, большинство иранцев никогда не воспринимали Россию в качестве союзника, пусть и даже и потенциального. Это у нас о русско-персидских войнах и попытках отделить часть Ирана при Сталине помнят разве что профессиональные историки. В Иране же данная информация известна каждому школьнику, что не может не сказываться на отношении к РФ.
