Марина Гайкович
Хосе Кура и героиня вечера. Фото РИА Новости
В Большом театре чествовали Елену Образцову: на ее праздник приехали лучшие певцы планеты, а кто не смог, как, например, Пласидо Доминго, – объяснялся в любви с экрана. Такого созвездия имен Большой не видел, кажется, очень давно.
Режиссер Дмитрий Бертман ловко использовал декорации из постановки оперы Давида Тухманова «Царица»: роскошный, с позолотой, зал екатерининских времен с расписным потолком стал и бальным залом, и – когда опустили потолок – спальней Графини. В роли последней вышла, конечно, Елена Васильевна, в ее карьере это – партия-долгожитель, Образцова поет ее с тех пор, как пришла в Большой. Кстати, «старуха» уснула в кресле, а на сцену вышли Дон Жуан – Дмитрий Хворостовский с двумя Церлинами – Екатериной Сюриной и Динарой Алиевой, обе пытались соблазнить сластолюбца, но Образцова одним движением руки «увела» мужчину у соперниц.
Рядом с примадонной в этот вечер были Тамара Синявская, Маквала Касрашвили и Николай Цискаридзе, из царской ложи певицу приветствовали Светлана Медведева и Ольга Голодец.
Оперный бал в честь Елены Образцовой стал балом дебютантов – но не начинающих и юных. В Большом спели Нетребко и Хворостовский, российские певцы, которым давно покорились западные сцены, но никак не сдастся отечественная. Надеемся, директору театра понравилось их выступление, и он пригласит их спеть еще раз. Другие участницы вечера дебютировали в Большом не так давно: Юлия Лежнева в октябре пела на Новой сцене, Мария Гулегина вышла на историческую год назад, в опере Верди «Дон Карлос».
Как и полагается на балах, музыка звучала самая популярная. Аргентинец Хосе Кура прибыл в Москву с ариями Канио и Калафа, бас Бругно Пратико – с виртуозной арией из россиниевской «Золушки». Ольга Перетятько вышла на сцену Большого дважды – в образе куклы Олимпии и Манон (Массне), Дмитрий Хворостовский со своим коронным Демоном, Мария Гулегина – с Тоской и Абигайль. Анна Нетребко и (предмет особого интереса – как избранник певицы) Юсиф Эйвазов с потрясающим дуэтом из «Манон» Пуччини. Под конец «Застольной» из Травиаты, которую хором пропели участники концерта, «пролился» золотой дождь: в прямом смысле слова блестящий финал.
