0
3954
Газета Культура Печатная версия

10.12.2015 00:01:00

Возвышенное и земное. "Богема" в театре "Новая опера"

Тэги: новая опера, премьера, богема


новая опера, премьера, богема Поэт и его муза. Фото Светланы Мельниковой предоставлено пресс-службой театра

Театр «Новая опера» представил премьеру «Богемы» Пуччини: одну их самых популярных в мире опер о любви режиссер Георгий Исаакян и художник Хартмут Шоргхофер поставили как спектакль о творчестве.  

Стук каблучков по мостовой, звон трамвая, журчание голосов – звуки улицы начинают этот спектакль, и виды – обычная жизнь города в полдень. Город этот – Париж, город романтиков, город влюбленных, город мечты. Город, где больше всего хочется, чтобы время остановилось. Авторы спектакля его и останавливают: стрелки башенных часов, что показывают время горожанам, всегда показывают начало четвертого. Застыло оно, кажется, и для обитателей мансарды: верят ли они, свидетели фашизма, что когда-нибудь наступят иные времена, времена сытые и успешные? Смеют ли мечтать? 

О да. Им, художникам, молодым и дерзким, только это и остается: погрузиться в иллюзию. Ее – такую желанную и недостижимую – олицетворяет Мими, или ее двойник. В мансарду, как и полагается по либретто, стучится изнеможенная, бледная девушка, но Рудольф видит совершенно другой образ. В этом – милом, уютном, теплом – существует певица Ирина Лунгу, «сюжетная» ж героиня появится пунктиром в третьем действии – и в финале она будет умирать на руках Рудольфа, в то время как ее душа (Лунгу) уходит в иной мир. Произойдет это через 30 лет после начала истории (время действия обозначено в титрах) и означает скорее всего момент окончательной утраты того, что согревало все эти годы. Сегодня бывшие голодранцы – успешные и респектабельные люди, элита, высший свет, они добились всего, что когда-то представляли в самых смелых мечтах. Но как раз расставание с этой мечтой, а возможно, и с молодостью – пусть голодной, но такой прекрасной (недаром на вечеринке по случаю открытия выставки Марселя они с иронией «вспоминают» те самые времена) – они и оплакивают. А возможно, и свое будущее – будет ли выход из кризиса, получится ли творить без музы?     

Сценография поддерживает эту идею: герои словно спускаются с небес на землю. «Окно в Париж» в первой картине вмещает циферблат часов, во второй становится нижней точкой в центре Эйфелевой башни: посетители кафе словно подняли головы вверх и видят, как сходятся фермы в одной точке, а зеваки, что поднимаются на смотровую площадку, наблюдают за коллизиями любовного треугольника внизу. Чудесная атмосфера рождественского города, с пешеходами, спешащими и успеть купить подарки, и поглазеть на красавчиков из военного духового оркестра или выпить бокальчик вина, веселящимися детьми и даже летящим по небу Сантой так украшает! В третьей картине – это опасная воронка лестницы, оступись – и затянет, в четвертой – небеса, рай или их иллюзия?.. 

Георгий Исаакян говорит об оперной условности: «В традиционном спектакле некоторые вещи выглядят глуповато… герои, мечущиеся между бесконечной мебелью… и при этом кричащие «чем бы нам растопить», но сам попадает в ловушку собственных слов. Не менее глупо выглядят герои, которые только что распили десяток бутылок «Вдовы Клико», но при этом должны продать сережки и единственное пальто (!), чтобы купить муфту (и что самое смешное, покупают!) умирающей Мими. Текст противоречит картинке, увы. Другой, довольно досадный элемент спектакля – костюмы Мими: трудно их описать, чтобы не обидеть красивую женщину, Ирине Лунгу они совершенно не идут (наверное, и будущих исполнительниц этой партии не украсят).   

Что касается музыкальной работы, то она практически безупречна: состав солистов, где приглашена только одна звезда (Лунгу), и сольные партии, и особенно сложные многоголосные ансамбли, как в финале первого действия, исполняет отлично. Театр – редкое сегодня явление! – может гордиться своей труппой. Андрей Дунаев (он пел Ленского в той самой постановке «Евгения Онегина» в Большом театре и его сравнивали с Лемешевым) после нескольких лет работы за границей вернулся на столичную сцену в статусе солиста «Новой оперы». В отличной форме певец: его Рудольф, быть может, не такой меланхоличный, как традиционно трактуют эту роль, и голос слишком напорист. Но такой эффект, возможно, сложился в результате ансамбля с оркестром – и дирижер Фабио Мастранжело порой забывает, что опера принадлежит все-таки веку XIX, и исполняет ее словно одну из экспрессионистических партитур Рихарда Штрауса, несколько преувеличивая динамические «вилки» на коротких временных отрезках. Ирина Лунгу, напротив, старается сохранить и хрупкость, и нежность в голосе, ее виртуозность, особенно на пианиссимо, завораживает. 

Василий Ладюк (показ «Богемы» 6 декабря проходил в рамках его фестиваля «ОПЕРА live»), как всегда, демонстрирует высокий класс мастерства вокального и артистического: дуэты с Мюзеттой (Екатерина Миронычева) иногда отвлекают внимание зрителя от главной пары или дополняют ее – как пример любви настоящей против иллюзии.


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Новые субъекты России кратко называют ЛДНРЗХО

Новые субъекты России кратко называют ЛДНРЗХО

Иван Родин

Часть российской границы остается открытой для сражений или переговоров

0
486
ОПЕК+ обеспечит России нефть по 100 долларов за баррель

ОПЕК+ обеспечит России нефть по 100 долларов за баррель

Анастасия Башкатова

Пока европейцы возводят потолок цен, сырьевые экспортеры готовятся к глобальному кризису

0
516
Ипотека встает на мобилизационную паузу

Ипотека встает на мобилизационную паузу

Ольга Соловьева

У граждан быстро увеличивается просроченная задолженность по жилищным займам

0
467
Гражданские и военные власти ищут друг у друга стрелочников

Гражданские и военные власти ищут друг у друга стрелочников

Дарья Гармоненко

Частичная мобилизация вызывает разногласия между регионами и Министерством обороны

0
688

Другие новости