Галина Коваленко
Спектакль в классическом стиле показывает и язвы нашего времени. Фото с сайта www.mdt-dodin.ru
В Малом драматическом театре – Театре Европы молодую студию из нового выпуска курса актеров Льва Додина называют «молодые додинцы». Они уже выпустили спектакль «Ромео и Джульетта во мгле». Теперь состоялась премьера их второго спектакля – комедии Островского «Свои люди – сочтемся».
Театралы вспомнили спектакль Ленинградского ТЮЗа «Свои люди – сочтемся» полувековой давности, первую самостоятельную режиссерскую работу Льва Додина, произведшую ни с чем не сравнимый эффект. Актеры создали тогда характеры, казалось бы, несовместимые с теми, кого они играли прежде. Назначение на роли произошло вопреки их амплуа, если допустить этот термин. Один волнующий штрих: Подхалюзина играл Георгий Тараторкин. В новом спектакле этого героя играет внук артиста Михаил Тараторкин. Рождается династия.
Как всегда, Лев Додин скрупулезно проанализировал текст, вскрыв его глубины: известная комедия засверкала новыми гранями. История добровольного банкротства купца Самсона Силыча Большова, захотевшего увеличить свои капиталы за счет аферы, воспринимается вполне современно. Сегодня слова «мошенники», «мошенничество» прочно вошли в наш лексикон. Все, что происходит с персонажами, хорошо известно: вскрывается механизм мошенничества средней руки. Спектакль играется в исторических костюмах, что не мешает узнавать современный российский средний класс. В купце Самсоне Силыче Большове (Ярослав Васильев), несмотря на говорящие фамилию, имя и отчество, узнается предприниматель, ведущий дело по старинке, без договора. Гроза в своем семействе, Большов беспомощен в делах, потому что невежествен. Такой же стряпчий Рисположенский (Данил Кулик), спившийся, обремененный семейством, к услугам которого прибегает Большов. Оба принадлежат уже прошлому, как и действующая по старинке сваха (Инесса Серенко). Они не чувствуют духа времени.
«Новые люди» – Липочка (Анастасия Рождественская) и Подхалюзин (Михаил Тараторкин) – мыслить не могут, но держат нос по ветру.
Характер Липочки решен новаторски. Это не хнычущая, изнывающая от скуки купеческая дочка. Она невежественна, но активна, молниеносно просчитывает свою выгоду и получает все, что хочет. У нее нет мобильного телефона, и она не ведет блог, но ее легко представить в этой роли.
В Подхалюзине, умеющем добиваться своей цели, явственно проглядывает будущий успешный предприниматель. И только Аграфена Кондратьевна (Анастасия Бубновская) вызывает искреннюю симпатию, оставаясь в своем патриархальном прошлом.
Посаженный зятем в долговую яму Большов, пришедший просить у Подхалюзина помощь, не вызывает ни малейшего сочувствия, несмотря на отрепья и цепь. Он сделал все своими руками, и руки его, как его помыслы, не были чисты. Когда Аграфена Кондратьевна к нему бросается, обливаясь слезами, искреннее сочувствие вызывает лишь она.
Сценография Александра Боровского скупа, но полна смысла. Пустое пространство, пользуясь метафорой Питера Брука, едва заполнено: лестничная площадка второго этажа, украшенная немногочисленными пилястрами, выше – пустая стена, на которую в финале здоровенные молодцы повесят огромный ковер разбогатевших молодых; и лестница, ведущая вниз, символизирующая яму, куда попадет Большов и откуда выскакивают, как черти из табакерки, два Тишки (Семен Козлов и Степан Абрамов), деловые мальчуганы из молодых да ранних, потихоньку делающие свою, пока еще скромную карьеру.
Молодые актеры великолепно владеют речью – ни одно слово не пропадает: публика наслаждается текстом Островского. Спектакль в классическом стиле показал язвы нашего времени. Большую роль сыграла музыка Валерия Гаврилина, комментирующая события. Финальная сцена воспринимается как постскриптум. Липочка и Подхалюзин танцуют вальс, звучит счастливый смех Липочки. Темп вальса убыстряется, смех звучит все громче, неожиданно в нем слышится плач, и кажется, что этот вальс с истерическими слезами никогда не кончится. Вторгается гоголевская нота: «Скучно жить на этом свете, господа!»
Санкт-Петербург
