Анна Чепурнова
Надписи на стульях главных героев позволяют предположить, что все происходящее является съемками фильма. Фото Иры Полярной
Режиссер Антон Федоров выпустил премьеру «Шерлок Холмс и все-все-все» на «Арт-платформе» в Новом манеже. Это проект его театрального коллектива «Место» и площадки «Пространство «Внутри», куда спектакль переедет, как только откроется новая большая сцена. Как и всегда, интерпретация классического сюжета у режиссера оказывается весьма неожиданной, и многое в ней говорит о нынешнем времени.
На соответствующий лад зрители настраиваются еще в фойе, где обнаружится труп. Потом на сцене с ним будет проводить опыты Холмс, шокируя Ватсона. Но когда тело унесут, выяснится, что многое в квартире, куда заселился доктор, даже располагает к умиротворению: большой аквариум, ковры на полу и камин у стены с живописными фотообоями, изображающими романтический пейзаж. Хозяйка дома миссис Хадсон (Наталья Рычкова) здесь обликом, манерами и возрастом вызывает в памяти не Рину Зеленую, а Наталью Андрейченко из фильма «Мэри Поппинс, до свидания»: сама невозмутимость и «само совершенство», как галантно именует эту даму Холмс.
Идеально вписался в атмосферу спектакля и живой пес Тэтчер, немного похожий на Монморанси из фильма «Трое в лодке, не считая собаки». Обладающий всего тремя лапами, «актер» во время действия не тянул одеяло на себя: не подавал голос и не отвлекал внимания от остальных исполнителей.
Федоров добродушно иронизирует над англоманией советского кино, показывающего жизнь британцев исключительно респектабельной, хотя и не без юмора, и зал с удовольствием узнает цитаты из любимых кинолент и мультиков – например, «Винни-Пуха». Разумеется, больше всего здесь отсылок к культовой картине Игоря Масленникова, мелодию из которой напевает Ватсон. Но все-таки сразу заметно, что спектакль не похож на фильм. И прежде всего это касается брутального Холмса (Семен Штейнберг), героичностью облика напоминающего скорее Индиану Джонса и не расстающегося с грубо обработанной длинной палкой, какую берут для похода в лес.
Не покидая пределов Англии, в своих расследованиях Холмс словно и вправду путешествует по диким уголкам Земли. У одного из преступников дома живут гепард и павиан (появляющиеся на стене в виде анимации Нади Гольдман), а также смертоносная змея. А персонаж из рассказа сына Конан Дойля Адриана «Тайна Дептфордского чудовища» совершает убийства с помощью ядовитых пауков. Фабула этого произведения во многом повторяет «Пеструю ленту»: у отпрыска писателя явно было плохо с фантазией. Обилие опасных животных в спектакле напоминает о разгуле звериных инстинктов у преступников. Мир как будто вновь погрузился в первобытное состояние, и рассчитывать Холмсу в нем можно не столько на дедукцию, сколько на интуицию и импровизацию.
На место происшествия он неизменно берет с собой не только рыжеусого Ватсона (Сергей Шайдаков), но и миссис Хадсон, а также Лестрейда (Алексей Чернышев) и констебля (Ефим Белосорочка). И все эти герои такие же странноватые, как и персонажи других спектаклей Федорова, хотя и менее косноязычные. Но игры слов, каламбуров и гэгов и здесь хватает, своему фирменному стилю режиссер не изменяет, и на шокированный возглас одной из героинь «What?!» следует ироничный ответ Холмса: «Вот-вот». Его слегка безумный взгляд и манера впадать в транс, а также неловкие телодвижения Ватсона напоминают, что сыщик употребляет сильнодействующие средства, а доктор контужен на афганской войне. А чудаковатый рыжеволосый Лестрейд иногда ведет себя как ищейка не в переносном, а в самом прямом смысле этого слова. Чопорная, как Бэрримор, миссис Хадсон тоже порой выкидывает фокусы – например, пуляет поленом в камин, опрокинув скрипку квартиранта. И, потчуя остальных бренди из рюмочек, сама хлещет его прямо из бутылки.
Всех злодеев играет Александр Горелов, а его потенциальных жертв, трогательных дам средних лет – Ольга Бешуля из театра «Около дома Станиславского». Каждой из женщин Холмс прочувствованно обещает, что убийств больше не будет. Но они не заканчиваются. Мысль о подвохе зародится, когда практически один за другим последуют два очень похожих сюжета с экзотическими животными. А затем градус абсурда и вовсе подскочит до небес: героини Бешули станут выскакивать на сцену почти ежеминутно, после мольбы о помощи выкрикивая не «пестрая лента!», а названия разных произведений мировой литературы: «Ярмарка тщеславия»!», «Над пропастью во ржи»!», «Сто лет одиночества»!»
Холмс будет скрываться за дверью, а потом мгновенно появляться оттуда, спрашивая у Ватсона, хотел ли бы тот знать, как было раскрыто преступление. Занимательные истории редуцируются до схем, в которых вновь и вновь продолжаются и бой сыщика со злом, и вой собаки Баскервилей где-то за порогом его квартиры.
В итоге окажется нарушено главное свойство детективов, за которое мы их так любим, – победа гармонии над хаосом. Здесь хаос, по ощущениям, одерживает верх, несмотря на все старания Холмса. Затянувшееся на сцене безумие кажется слегка монотонным, хочется, чтобы оно поскорее закончилось. Но потом возникает мысль, что и страшные события в мире, как в этом спектакле, в последнее время происходят с чудовищной быстротой. И самое ужасное, что к такому положению вещей уже в какой-то степени привыкаешь, как это случается и с Холмсом и всеми-всеми вокруг него, для которых столь частые вызовы сыщика становятся нормой.
Немного тягостное впечатление от этих сцен не развеивает даже счастливый финал, когда Холмс после поединка на Рейхенбахском водопаде, который изображает просто полупрозрачная занавеска, неожиданно возвратится домой невредимым, все персонажи встретят его чуть ли не со слезами на глазах, а потом от полноты чувств зажигательно станцуют, как в мюзикле.
