О свободе и милосердии без громких фраз

Ромео Кастеллуччи и не снилось, что сцена из его "Ада" будет воспроизводиться в спектакле о юных заключенных. Фото предоставлено Театром Наций.

Режиссер и драматург Дмитрий Крестьянкин, известный спектаклями в духе социального и документального театра, дебютировал в Театре Наций, нередко называемом самым буржуазным в Москве. Правда, не на основной сцене, а в экспериментальном Новом пространстве. В спектакле «День закрытых дверей» молодые актеры убедительно заговорили голосами заключенных российских воспитательных колоний. По словам режиссера, он хотел показать зрителям мир, который они никогда не видели, и избавить от некоторых иллюзий. Премьера вышла затрагивающей сразу множество тем, в том числе и предназначения искусства.

Над проектом Крестьянкин работал около двух лет. Он ездил в Архангельскую воспитательную колонию для юношей и в Томскую воспитательную колонию для девушек. В обеих были театральные студии. Режиссер проводил мастер-классы для заключенных, а потом беседовал с ними. На основе этих интервью и возникла постановка.

Она начинается неожиданно – с показа фрагментов спектакля «Ад» Ромео Кастеллуччи, выглядящих метафорой происходящего с юными преступниками. Так же как и следующие за этим кадры из перформансов Марины Абрамович «Влюбленные» и «В присутствии художника».

Кирпичная стена помещения стала органичной декорацией для постановки Крестьянкина. По углам сцены – две двери, огороженные решетками: это входы в колонии для юношей и девушек. Туда отправляется режиссер, играющий самого себя, и таким образом вводящий в спектакль элемент автофикшна. У героя забирают документы и личные вещи, и он фиксирует свое состояние страха и дискомфорта.

Дальше будут монологи заключенных – о колонии и о том, как они попали туда. Их произносят молодые актеры из Театра им. Маяковского, мастерской Дмитрия Брусникина, ученики самого Крестьянкина из Российского государственного института сценических искусств, приезжающие на спектакль из Питера. Игра каждого вызывает ощущение подлинности. При этом сцена – почти пустая, из реквизита здесь только стол со стульями, весло да появляющиеся в одной из сцен подарочные коробки.

Анастасия Мишина в родной «Маяковке» исполняет роль роковой красавицы Елены в «Дяде Ване», а тут она – простоватая 17-летняя Люба, подсаженная своим парнем на наркотики. Касающаяся их статья – 228, и большинство персонажей в заключении из-за нее. Буквально за голову хватаешься, узнавая, какие по-детски импульсивные и легкомысленные поступки приводят к лишению свободы.

До слез жаль субтильную Катю, героиню Елизаветы Струниной, беспокоящуюся из-за того, кто будет, пока она в колонии, делать матери уколы от приступов эпилепсии. Судя по словам ранимой и добросердечной девушки кажется, что ее приговорили по ужасному недоразумению. Но режиссер объясняет, что не знает, какой процент правды озвучивают ему собеседники.

Актриса пронзительно играет и озвучивает формулу жизни в колонии: «улыбаюсь, чтобы не плакать». Когда после этого тонкие девичьи голоса хором грустно затягивают: «Позови меня с собой», это выводит из равновесия. Плейлист спектакля собирали заключенные, в нем – и песни Иванушек International, и композиция «Умираю под провинциальным небом» исполнителя LeanJe 2025 года.

Но есть и монологи с совершенно иной тональностью. История попавшего в колонию в 14 лет Мишани, с гордостью рассказывающего о своем воровском таланте, похожа на сюжет плутовского романа. Она озвучена песней «Let it snow» Фрэнка Синатры, под которую юный грабитель с тремя дружками отправляются на дело походочкой персонажей голливудских мюзиклов. Мальчишки тоже задумали авантюрное: ограбив дом начальника оперативного отдела (чей сын хвастался спрятанными у папы в диване миллионами, которых, впрочем, не нашли), сорвать куш и рвануть в Москву. На сцену сыпятся мелкие кусочки мишуры, как символ воображаемой сладкой жизни.

Тон повествования опять становится серьезным во время рассказов двух девушек-убийц. Оба преступления были реакцией на абьюз родственниц или знакомых. Одной из причин стала неблагоприятная среда, но в интервью вышедшей из заключения Насти, разложенном на голоса четырех актрис, Крестьянкин обозначает еще одну проблему: люди после колонии возвращаются в те же места обитания. И этот опыт у некоторых оказывается чуть ли не хуже пережитого в условиях несвободы: вновь наедине с пьющими и агрессивными матерью и отчимом, пустым холодильником и сыплющимися с потолка тараканами.

Жизнь в воспитательной колонии режиссер стремится показать во всех ее противоречиях. С одной стороны, здесь продолжают школьное обучение, а также дают специальности, которые могут пригодиться в будущем. Некоторые сотрудники искренне заботятся о подростках – возят их купаться на речку, устраивают праздники, организовывают театральную студию, которую один из героев, называет лучом света, вместе с письмами от родных. Многие воспитанники из неблагополучных семей и далеких деревень ничего подобного на свободе не видели.

Здесь выявляется еще одна тема – что иногда решающее слово остается не за системой, а за людьми на местах – такими вот учителями и воспитателями, которые по велению души организовывают что-то хорошее для подопечных, хотя заниматься этим не обязаны.

С другой стороны, упоминаются и избиения со стороны сидельцев-активистов, иногда даже бывающие показательными. А экзекутором может выступить и бывший друг детства, сам испугавшийся наказания. И это повод поговорить о том, что экстремальная ситуация – всегда проверка на человечность. Здесь на ум приходят даже ассоциации с известными образцами лагерной прозы.

В колонии живут ожиданием освобождения, и в то же время связанными с ним страхами – как встретят бывшие приятели, возлюбленные?! На своих мастер-классах Крестьянкин попробовал помочь разобраться в этом, показывая ребятам по их просьбе видео всемирно известных спектаклей и перформансов. Ближе к финалу нынешней премьеры юноша и девушка воспроизводят сцену встречи Марины Абрамович с ее бывшим партнером Улаем спустя много лет после их расставания. Персонажи «Дня закрытых дверей» также сидят по обе стороны стола, взявшись за руки и глядя друг-другу в глаза – и понятно, что никаких слов при этом не надо.

Вот и сам Крестьянкин сумел без громких фраз рассказать о местах, где дарящий надежду театр нужен, как воздух, и поговорить о свободе, справедливости и милосердии.